– Конечно.
– Круто. А меня так научишь?
– Без вопросов, – и ковбой подмигнул своим пластмассовым глазом.
– Ну, ладно, – Артём встал с корточек, – нужно идти, а то мама меня потеряет и такое начнётся…
Он приподнял ковбоя. Встал к нему спиной и примотал его к себе шнурком. Теперь ковбой ему в этом помогал.
Проверив надёжность крепежа, Артём снова начал карабкаться вверх по стволу.
Двигаться было легко. Ковбой старался помогать мальчику: он следил за тем, чтобы крепёж не ослабевал; старался принять такое положение, чтобы не затруднять движения мальчика, а чтобы не было скучно – насвистывал различные мелодии.
– А другие солдатики тоже разговаривают? – поинтересовался Артём, перелезая через очередную ветку, плотно замотанную новогодним «дождиком».
– Нам нельзя об этом говорить, – ответил ковбой и перестал насвистывать. – Но тебе, так и быть скажу – да, мы все можем говорить.
– А это только на Новый год? – не унимался мальчик.
– Конечно, Новый год – это особая пора, но мы разговариваем всегда. Но только, если рядом нет людей.
– Круто, – выдохнул Артём облачко тумана.
– Да, круто, – подтвердил ковбой и вокруг него тоже образовалось облачко тумана.
– Холодно, – с болью в голосе отозвался мальчик.
Его пальцы сковывало холодом, а капельки пота на лице начали превращаться в льдинки.
Артём, с трудом, взобрался на очередную ветку. Как только он на ней оказался, то тут же начал прыгать на месте и растирать окоченевшие от холода пальца на руках.
– Что так холодно? – спросил он, стуча зубами от холода. – Может мама окно открыла, чтобы проветрить комнату?
– Не похоже, – поёжившись, ответил ковбой. – Тут что-то другое, – он потянулся к кобуре на поясе.
Одиноко висящая лампочка от гирлянды зловеще моргала. Тени от неё то удлинялись, то, резко, съёживались. Повсюду царил жуткий полумрак. В местах, куда свет вообще не попадал, клубилась тьма – непроглядная, жуткая. Складывалось ощущение, что в этом мраке затаилось немыслимое и не дружественное, со злобой наблюдающее. И холод, пронизывающий до самых костей. А ещё звук – очень тихий, настолько тихий, что его можно спутать с шёпотом. И в шёпоте этом слышны цоканье и утробное урчание. Пугающие фиолетовые огоньки то вспыхивали, то гасли между ветками. Артём сжал кулаки с такой силой, что косточки на его руках побелели. Ковбой надвинул шляпу на глаза и покрепче сжал свой пистолет.
Неожиданно, с противоположного конца ветки, в их сторону начал двигаться сгусток тьмы. Он двигался очень быстро. Артём, даже, глазом не успел моргнуть, как что-то налетело на него, словно ураган. Сильный удар в грудь вышиб из мальчика воздух. От этого он потерял равновесие, оступился и начал падать вниз. Со страха, Артём зажмурился и обхватил себя руками.
Падение длилось не долго. Резкий толчок – и всё. Артём, осторожно, приоткрыл один глаз. То что он увидел, его не обрадовало. Его ноги висели в воздухе, а под ним разверзлась бездонная пропасть. Он от страха открыл и второй глаз. Нервно глотнув воздуха, мальчик начал болтать ногами.
– Держу! – прохрипел ковбой. – Постарайся не болтать ногами, а то не удержусь.
– Хорошо, – пискнул Артём и перестал дёргаться. Его ноги, безвольно повисли над пропастью. Он, со страхом, посмотрел вниз. – Мы упадём?
– Надеюсь, что нет, – прохрипел ковбой. – Держись. Попробую нас вытащить.
Посмотрев по сторонам и, убедившись, что держаться особо не за что, Артём крепко ухватился за шнурок, которым был привязан к нему ковбой. Тело мальчика пришло в движение. Ковбой, осторожно перебирая руками, начал подтягиваться в сторону ствола ёлки. Он двигался очень медленно. Каждый раз сделав несколько движений, ковбой останавливался, чтобы передохнуть. Во время каждой такой остановки ветку сильно раскачивало и Артёму приходилось покрепче сжимать шнурок, чтобы его не болтало из стороны в сторону.
– Боюсь, сил может не хватить, – выдохнул ковбой.
Артём, после этих слов, подтянул ноги к животу и ещё крепче ухватился за шнурок. Дыхание у него участилось.
– Давай поменяемся. Я схвачусь за ветка и потащу нас.
– Не сможешь.
– Почему?
– Руки все исколешь.
– Что будем делать? Я падать не хочу!
– Не упадём. Сейчас чуток отдохну и продолжу.
– Мяу, – донеслось откуда-то сверху.
Артём поднял свой взгляд. Сверху, на него смотрели два зелёных светящихся огонька.
– Фрося! – улыбнулся Артём и, немного, расслабился.
– Держи хвост, мяу.
Перед взором мальчика возник рыжий пушистый хвост. Он тут же вцепился в него мёртвой хваткой обеими руками. Начался медленный подъём вверх.
Выбравшись на поверхность еловой ветки, Артём, дрожа, на карачках подполз к кошке; обнял её за шею и уткнулся лицом в её пушистую макушку. Его тело начало нервно подрагивать. От напряжения дыхание срывалось.
Кошка смирно сидела на задних лапах и никак не реагировала. Но в какой-то момент ей это надоело, и она начала выворачиваться из крепких объятий мальчика. Поняв это, Артём не стал сопротивляться и ослабил объятия. Кошка освободилась и села напротив мальчика. Она посмотрела в его красные, распухшие от слёз, глаза и подмигнула. Артём улыбнулся.
– Что это только что было? – донёсся голос ковбоя, всё ещё привязанного к спине мальчика.
– Да! Что это меня толкнуло и так больно, – Артём потёр рукой в области груди.
– Это были злобности, – фыркнула кошка.
– Что за злобности? – в голос, спросили мальчик и ковбой.
– Мерзкие существа, – кошка, брезгливо, скривилась. – Никто не знает точно, откуда они берутся, но говорят, что стоит кому-то проявить грубость или злость рядом с новогодней ёлкой – то они тут же появляются, – кошка вздрогнула всем телом.
Артём встал с колен. Он хотел потрепать кошку по голове, но та, вдруг, встала на четыре лапы, изогнула спину дугой, шерсть встала дыбом, хвост поднят трубой и распушен. Фрося зашипела и, резко, двинула хвостом.
Размытая, зеленовато-серая тень рухнула в паре шагов от мальчика и его спутников.
– Что там!? – возбуждённо выкрикнул ковбой. Он развернулся и выглянул из-за плеча Артёма. – Ну и мерзость! – прокомментировал он увиденное.
Две пары огненно-красных глаз зло смотрели с круглого тельца-головы, полностью покрытого колючими, серо-зелёного цвета, иглами. Под глазами, во всю ширину маленького тельца, ощетинившись сотнями острых как иглы зубов, раскрылся, в зверином оскале, рот.
Существо издало злобный, гортанный, рык – и бросилось в атаку.
Скользя по ветке с невероятной скоростью и издавая звуки, похожие на щелчок кнута, Злобность приближалась. В метре от кошки, существо оторвалось от ветки и прыгнуло на Фросю. Артём, не растерялся, ринулся на встречу и пинком отправил Злобность за пределы ёлки. Вылетев, оно превратилось в, переливающийся всеми цветами радуги, мыльный пузырь. И лопнуло. Красочные брызги, фейерверком, рассыпались в воздухе.
– Здорово! – радостно воскликнул ковбой. – Знай наших, – он снял с головы шляпу и начал ею размахивать.
– Не очень-то радуйтесь, оглядитесь, – ответила кошка и зашипела.
Артём и ковбой так и поступили.
Среди веток, один за другим, начали вспыхивать красные огоньки.
– Многовато, – прокомментировал ковбой.
– Да, уж, – согласился с ним Артём и почесал затылок.
– Приготовься! – крикнула кошка и пригнулась – над ней, с рычанием, пронеслась Злобность. Миновав кошку, она со всей скорости врезалась в ствол и рассыпалась брызгами разноцветных капелек.
– Так её! – радостно, воскликнул Артём. – Так её!
В этот момент другая Злобность набросилась на кошку и вцепилась ей в лапу своими зубами. Фрося пыталась сбросить её, но она очень крепко за неё ухватилась. Видя это, Артём подбежал к кошке и схватился руками за злобное существо. Иглы впились ему в ладони. Но он их не отдёрнул, а только крепче ухватился за Злобность и, приложив усилие, оторвал её от лапы кошки. Развернулся и с силой отбросил её в сторону. В полёте она врезалась в другую Злобность и обе они превратились в фонтан разноцветных брызг. Артём присел на корточки рядом с кошкой. Та, в свою очередь, подала ему свою лапу. На шёрстке проступили капельки крови.