Не, не то что бы я фанатею, нет, конечно, как вы могли подумать… но просто побывать, на месте силы, где все происходило, наверно, интересно. Почему нет, все равно гуляю?

«А может я тоже чего увижу, – затаенно мечтаю я, и, выдержав мою доброкачественную паузу, символизирующую, что «не больно-то и хотелось», мы дружной толпой направляемся к метро.

Симпатичный парк Аламеда, симпатичная аллея с кованными скамейками. Марево летнего вечера над дорожками.

– Наверно, это здесь, – говорит Саня, – указывая на одну из них.

– А ты что, точно не знаешь? – изумляюсь я.

– Так что мне говорили, то и я.

Никто ничего не знает в точности. Но вот видишь напротив церковь, и скамейка лицом туда направлена. Значит, это здесь. А вон там, похоже, – машет рукой немного влево на бордюр дороги, – тот парень умирал, чью смерть как энергетического тела они наблюдали.

Помнишь?

Помню, помню этот момент в книге.

– Так это здесь было?

Пусть так. Собственно, действительно совсем точное место не важно. Так просто, как есть.

Короче, и на скамейку я взгромождаюсь, и задумчивый вид отрешенного воина принимаю, о вечном думаю. Хорошо. Не упустила. Хочется больше, прошу сфотографировать, меня на лавке, наверно доказательство хочу. Непонятно кому только, самой себе?

Я тем временем чувствую умиротворение, и, кажется, осознаю непреодолимое желание продолжить путешествие по местам литературных героев.

Причем, когда я слышу свой вопрос, а не знает ли Саша, где тут тот знаменитый ресторан Такуба, куда Кастанеда с доном Хуаном ходил, вдруг начинаю понимать, что мое истинное желание все это лично посетить и надышаться сказкой настолько мощное, что непонятно, как я умудрялась так тщательно скрывать его под толщей праведных суждений о том, как неприлично вестись на такие дешевые уловки собственной значимости.

Ведусь, даже не то что ведусь, а скачу вприпрыжку, когда Саня объявляет, что искомое место недалеко.

Понятно, мы направляемся туда, тем более уже и перекусить охота. По дороге я еще раз, уже более проникновенно, пытаюсь объяснить «не очень» находящемуся в теме толтекских практик Пятачку, в каком уникальном месте он сейчас находится, и на какой он скамейке посидел! И что это значит для человечества. Пятачок не спорит, потому что это бесполезно, находясь рядом с двумя древними последователями древнеиндейских знаний, пытается делать уважительный и глубокомысленный вид, но понятно, что это не более, чем дань вежливости интеллигентного человека и желание сохранить здоровье.

Тогда я прекращаю изливать свое возбуждение и говорю историческую, как я надеюсь, фразу: «Вот потом, когда ты будешь этим заниматься и читать, вспомнишь эти места!»

Люда смотрит на меня, как на человека с легкой степенью придурковатости. А я знаю, что это так и выглядит. Поэтому продолжаю формулировать свое веселое понимание момента:

– Прикольно, кто-то читает «папирус» Кастанеды, практикует и мечтает попасть сюда, ищет встречи, и когда попадает, то благоговеет от сопричастности. А у тебя наоборот! Сначала все дадено, а потом придет понимание. Главное впитывай.

Люда говорит, что «да-да, все крайне забавно» и «конечно, придет». И мне перестает хотеться еще что-то говорить, потому что действительно, нужно время. И что-то еще. Может быть, удача.

«На самом деле никто не должен так яростно хотеть заниматься именно этим, просто потому, что толтекский Путь воина выбрала для себя я, — пытаюсь быть объективной я, но чую, что толерантность сегодня «не моё» и бросаю врать себе, потому что на этот момент я абсолютно уверена, что более достойного занятия нету, — А Люда обязательно к этому придет, потому как нам еще год вместе тереться. И притереться должно по определению. Деться-то ей некуда».

Точек приличного общепита в деловом центре города мало, поэтому Такуба переполнена. И не производит ровно никакого сказочного книжного впечатления. Какой-то прямоугольный тесный зал начала двадцатого века, с двумя рядами поставленных ромбами столов под синими и белыми скатертями, разукрашенные лепниной богатые стены, добротная обстановка, но нету того изысканного шарма, который ожидаешь от описаний ресторана. Наши ожидания сильнее нас.

Из-за тесноты и обилия проголодавшихся нам выделяют место где-то в дальнем закутке, практически под лестницей на второй этаж. Подниматься по белоступенной пологой лестнице нельзя, на нижней ступеньке стоит табличка с перечеркнутым человечком – не работает, значит, верхний зал.

Изучаем меню, цены оказываются такими не хилыми, что обедать по полной здесь почему-то уже не хочется, и мы решаем ограничиться кофе, который, впрочем, оказался великолепен.

Саша говорит, что возможно здесь и сидел Сам дон Хуан, и мы с любопытством рассматриваем интерьер, “рококошную” атрибутику ресторана, изящную сервировку столов, картины в массивных рамах на стенах и довольных посетителей. Собственно, по-правильному, это кафе.

На столе желто-коричневая стильная табличка-подставка возвещает, что это есть «Cafe de Tacuba fundado en 1912». Значит, не ошиблась насчет начала века. Но подобный роскошный вид не всякому ресторану под силу. И в то же время, черт возьми, кофе кофеем, но удовлетворения нет.

Значимость события не удовлетворена. Какой-то он тесный этот ресторан. Впрочем, тут есть второй этаж, куда нельзя.

Но после Сашиных разглагольствований, что, возможно, великие литературные персонажи обедали на втором этаже, и вообще второй этаж хорош и просторен, мы решаем туда прорваться.

Собственно, никаких препон, оказывается, нам никто и не чинит. Хм.

– Моно?

– Да, пожалуйста, конечно, полицезрейте.

И мы, аккуратно перешагнув табличку с перечеркнутым туристом, благоговейно поднимаемся на второй этаж.

И вот тут случился «ах». Пройдя по нависающему над нижним залом и заставленному цветочными горшками балкончику-переходу, мы попадаем в потрясающий роскошью и стильностью зал, вымощенный светлой плиткой с коричневым обрамлением по периметру, и фигурами святых во весь рост в дальних овальных нишах, картинами на стенах и люстрами необыкновенной красоты. Столы сдвинуты в один угол, освобождая для чего-то пространство, окна, выводящие на балкончики с ажурными решетками, распахнуты, впуская ветерок и пение птиц.

Я не великий знаток дизайнеровских штучек, стилей и направлений, и определения их с научной точки зрения, но пространство, куда мы шагнули, завораживало тишиной и совершенством. Да бог с ними с этими определениями, если умиротворение касается тебя нежно каждым кубическим сантиметром. За этим наверно сюда и ходят.

– Другой мир, сказка – выдыхает Людовик.

– Ничего так, красиво, – по-хозяйски, довольно констатирует Саша.

– Нет, по-любому, они здесь и обедали, нам показали присутствие духа, – призываю я всех согласиться с важностью момента.

Все соглашаются, что произошло что-то необычное. И хотя мы не знаем «что», но здорово. Спасибо, прикоснули нас.

И еще раз запечатлив внутри себя и на фото отдельную реальность, немного ошарашенные, мы тихо покидаем это место.

Погода переменная, то солнце, то польет обильно. Двигаемся какими-то улицами в районе центра и в дождь пытаемся забегать в магазинчики. Санька рассказывает, что здесь странное устройство торговли. На улице располагаются магазины одного вида товара. Допустим, есть улица, где продают запчасти к компьютерам и оргтехнику, а есть улицы с ювелирной торговлей, даже целая улица свадебных нарядов. Как раз к ней мы сейчас и подходим, поэтому и вспомнил, наверное.

И правда. Непонятно как выживают в условиях такой конкуренции, а может у них один хозяин, и это маркетинговый ход. Проходим через ряды сказочных платьев, сверкающих за витринами, но именно они закрыты, сиеста. Она тут тоже бывает.

Поскольку Такубанского кофейка хватает ненадолго, начинаем водить носами и приглядываться в поисках чего-нибудь съестного и места, куда можно уронить уставшие тельца.