Но Король вовсе не желал возвращаться, ибо, хоть воины и отрезвели, он всё ещё был пьян, упиваясь алчбой к золотым богатствам, напитавшись жаждой вечной юности. Позже утром кое-что из чудесной и великолепной песни Трубадура вернулось к воинам и они снова отправились в путь. Когда воодушевление вернулось в их сердца, они стали пересказывать друг другу песни и древние сказки, которые слыхали на коленях своих матерей, истории и легенды о Золотом Городе, что лежит за пределами самых дальних холмов и о чудесах, что ожидают там людей. Так они шли всё утро, через проход и по каменистым равнинам, вниз по усеянным валунами склонам.
И, когда они прошли горы, то обнаружили впереди густую чащу корявых деревьев и были вынуждены клинками и боевыми секирами прорубать себе дорогу. Когда они трудились, то роптали между собой.
— Легенды говорят, что Город далеко и ещё дальше, и ещё дальше, — бормотал один дюжий рыцарь. — Я слыхал даже, что он за великими пустынями и внешним Морем Неол-Шендис.
Рослый рыжебородый солдат рядом с ним, отёр лоб и прорычал: — Ещё дальше, как я слышал. Даже дальше Карзунда или Шонга, или Рубинового Города!
— Боги, да он может быть ещё дальше этого! — добавил ещё один человек. И так они ворчали, прорубаясь через леса, Но даже истории об огромных расстояниях и непреодолимых трудностях не могли вовсе затмить их жадность. Ибо они были алчными мужами, свирепыми и воинственными, движимыми страхом перед своим Королём и жаждой богатства. Был уже полдень, когда они выбрались из леса, вспотевшие и исцарапанные куманикой, с продранными алыми плащами и замаранными богатыми туниками. Но они продолжали идти.
В сумерках они достигли Холмов Танг и расположились там лагерем. Но это была местность пустынная и без дичи, поэтому им пришлось обходиться теми скудными ягодами и травами, какие смогли отыскать. Они провели ночь, ворча в палатках или выстаивая на холоде в дозоре, голодные и угрюмые. На рассвете Леодонек приказал выступать и они мрачно подчинились. Весь тот день они блуждали по холмам, когда могли, следуя по дорогам.
День был длинным и жарким, а дорога пыльной. К полудню разведчики убили громадного дракона в его пещере, и воины жадно пировали его зловонной плотью. Той ночью они поздно разбили лагерь, завидев город на вершине холма, и Леодонек с Капитанами наметили битву на утро.
Утром они поднялись, немного воспрявшие духом, с едой и питьём в животах, и надеждой сразиться, прежде чем кончится день. Своими песнями они разбили утреннюю тишину и, возглавляемые Королём и Тиршаком, вступили в бой, рьяно выкрикивая боевые кличи. Весь тот день они сражались на поле битвы и вверх по склону, где остановились у стен Дзана и стали зализывать раны. Воины хотели бы остаться и осадить город на холме, но Леодонек переменил планы и отказался впустую тратить необходимые для этого недели. И его усталые воины не смогли соблазнить его сказочным богатством этого города, поскольку он ещё пылал жаждой обрести Кубок Вечной Юности и не отступал от этой цели. Без сомнения, напуганные воины Дзана облегчённо вздохнули, когда увидели, как захватчики уходят прочь от их стен, в глухомань.
Следующим утром Тиршак явился в королевский шатёр с известием, что тридцать воинов ночью дезертировали. Вероятно, они испугались огромного расстояния, что нужно было покрыть; возможно, они стремились увидеть своих жён и детей в Кайре; может, они вернулись к Дзану, чтобы самим напасть на него, не в силах упустить такое богатство. Какова бы ни была причина, они ушли ещё до утра, со своим оружием и пожитками.
Леодонек впал в неистовую ярость. Его собственные солдаты, которые должны были преданно служить ему, эти трусливые шавки, сбежали из его войска! Мало того, что они ослабили его рать, так ещё и задержали продвижение к Золотому Городу. Гордость и спесь этого человека пострадали. Прорычав проклятие изменникам, он велел Тиршаку выследить столько из них, сколько ещё сможет поймать и вернуть их в лагерь. Немногие попавшиеся были возвращены в тот же день, позже.
Расхаживая взад и вперёд перед перепуганными воинами, Леодонек изливал на них свой гнев.
— Вы хнычущие напуганные трусы! — грохотал он. — Вы посмели сбежать, позволили вашим желаниям встать на пути у Короля! Вы посмели задержать мой поход, помешать моему продвижению! Вот как я поступаю с предателями!
Он приказал Тиршаку привязать этих людей к столбам, навалить под ними хвороста и развести огонь. Тиршак, всегда преданный своему Королю, скрепя сердце исполнял эти приказания и к вечеру те люди были привязаны, но ещё живы, под полными ужаса взглядами воинства, которому было велено смотреть, чтобы они поняли, что будет с ними, прежде, чем сами отважатся на такое. После этого все приказы Короля скоро исполнялись и больше никто не смел сбежать. Но воины возненавидели его.
И случилось так, что войско Леодонека достигло обширной пустынной местности, двигаясь на запад и только на запад. Они сражались с диковинными желтокожими людьми этой пустынной страны. Они бились с бронированными драконами в краю гор. Они пересекали моря, кишащие небывалыми водными чудовищами и потеряли там часть своего войска. Но всегда они шли вперёд, в поисках богатств Золотого Города и Бессмертия. Поначалу их вела жажда сокровищ и приключений, а позже гнал страх перед безжалостным Королём. Но проходили месяцы и сами они шли всё дальше, просто потому, что уже не знали, как вернуться назад тем же путём и могли лишь идти вперёд. Они миновали Карзунд и Дарлуну, и их число всё таяло, в битвах и войнах. Когда они пробивались через обширную пустыню с вулканами, то потеряли четвёртую часть от своего войска в обвалах и реках шипящей лавы. Месяцы растягивались в годы, но они всё равно продолжали идти и идти вперёд.
Они переправлялись через необычные реки и переходили вброд стремительные потоки; они прокладывали и прорубали путь через болота и джунгли, и их ряды всё больше прорежали трясины и лихорадка. Проходили годы, но Леодонек всё ещё гнал их через весь мир. Всякий раз, когда они останавливались оправиться от недуга или от изнурения, на время разбивали лагерь и задумывались о возвращении к своим жёнам и маленьким детям, которые, должно быть, уже выросли и обзавелись своими семьями, ненавистный Король подгонял их. Тиршак знал, что Король уже утратил разум, но тем не менее он служил ему и помогал пробиваться вперёд, преследуя безумную мечту о Вечной Жизни. Иногда Леодонеку удавалось вновь зажечь в воинах мечту о Золотом Городе, что сияет, как звезда, на некоем далёком западном пике и они начинали двигаться с обновлённым напором. А иногда мечта вовсе покидала их и они пытались повернуть назад. Но тут всегда появлялся Леодонек, угрожающий, проклинающий, хлещущий их выщербленным и затупившимся Делателем Королей, принуждая их двигаться вперёд. Ибо, если великая мечта о Бессмертной Юности умерла и погасла в их сердцах, то у него она лишь разгоралась всё ярче. К этому времени его юность прошла, его волосы поседели за годы странствий, и Старость прикоснулась к нему холодной рукой. Поэтому перед ним всегда мерцало чудесное видение Золотого Города и Кубка, который мог вернуть увядшую юность и подарить Вечную Жизнь.
И потому он вёл их. Но теперь воинов осталось немного и каждая битва, где они сражались, собирала с их рядов безжалостную дань. Однажды, когда они брели по лесистым равнинам Нуамека, то подумали, что заметили на Западе золотую искру, но когда добрались до того места, это оказалось лишь отражение заката в горном потоке. Усталые и разочарованные, они продолжили путь. Когда они снова остановились в Стране Грифонов, у Города Чёрного Камня, Леодонек послал горстку своих воинов спросить совета у городских чародеев, которые, как говорилось в досужих байках, держали своего законного Короля в волшебном сне и правили от его имени. Солдаты возвратились с рассказами о невероятных чудесах и ответах Чародеев на вопрос Леодонека. Тот Город находился ещё дальше на Западе. И они всё шли и шли вперёд. Когда они достигли до королевства Кашарна, где Туттар Камонтаа правил как Король с трона из человеческих черепов, то встретились с огромной армией маленьких желтокожих воинов Кашарны, выстроившихся для сражения на скалистой равнине перед горным хребтом. Леодонек взглянул на шестьдесят своих воинов, ныне старых и измождённых, всех, что остались от сотен, с помятыми и ржавыми доспехами, и затупившимися мечами. И он взглянул на ряды маленьких желтокожих воинов в воронёных кольчугах и багряных плащах.