Очнулась уже в больнице, но никого рядом не было. Да, кто мог ко мне прийти? Папа сейчас плачет над телом матери, но это было не совсем так. В мою палату ворвался следователь. Но мне не хотелось с ним говорить. Если бы только папа был рядом.
– Мне тяжело говорить, оставьте меня в покое, – очень тихо сказала я, потому что громче у меня сил говорить не было.
– Мужчина, выйдите из палаты! Девочка только что пришла в себя и очень слаба. У неё серьёзная травма. Нужно провести осмотр, а ваш допрос может подождать, – вошла медсестра в палату и выгнала этого следователя.
Спустя несколько часов вошёл отец. Я хотела немедленно рассказать ему, кто убийца.
– Папа, это был Кэзуя Фуракава. Он убил маму.
– Твоя сестра тоже мертва, – писклявым голосом сказал папа, а потом слёзы снова появились у него на глазах.
Он ведь обещал, что не убьёт. Хочу лично отомстить ему. Никто его так сильно не накажет, как мы. На суде дадут маленький срок. Богу что за дело до моей семьи? Следователю не удалось ничего от меня узнать.
Меня выписали из больницы через несколько дней. Опасаться было нечего, у меня ничего не нашли. Я была абсолютно здорова, несмотря на то, что меня выбросили из окна второго этажа, и при приземлении я ударилась о камень. Это было удивительно, но чудеса случаются. У отца были связи на работе, поэтому ему не составило труда узнать, где скрывается убийца. Мы выбрали подходящий день, а я пошла вместе с отцом на заброшенную парковку. Он мог находиться там, и когда мы вошли туда, сразу увидели его. Он был похож на чудовище. Он хотел только одно – убивать, это было понятно по его глазам. На нём, как всегда, были его любимые гэта. Он всю жизнь в них ходил, даже в чистилище. Сверху чёрные хакама, оби. Откуда он вообще взялся в японской одежде?
– Аника, ты пришла, – радостно обратился он ко мне, но его лицо не вызывало доверия. Напротив, хотелось уйти и спрятаться от этих, сверлящих душу, глаз.
Но я подошла к нему, скорее тело моё не слушалось, и ноги сами шли вперёд. Он не сводил с меня глаз с тех пор, как я явилась сюда.
– А это кто с тобой? – он заметил моего отца позади меня и начал лазить по карманам.
В метре от меня пролетел нож, он устремился в сторону отца, но мне не удалось повернуть голову. Кэзуя пригвоздил меня взглядом к себе, не знаю, как у него так получалось, но всё это время моё тело подчинялось ему. Услышала я только рыдание и всхлипы, и как отец падает на колени, а потом и всем телом на асфальт.
– Я пришла, чтобы отомстить тебе, папа тут был совершенно не причём. Зачем ты сделал это? – я не могла долго стоять, боль горой обрушилась на меня. В сердце стало так тяжело и горько. Но он своей силой держал меня, пока мог.
– Они тебе не родные, а я люблю тебя и хочу быть с тобой, – снова повторил он это. Я знала, что они мне не родные, но они всё же воспитали меня. Да, сейчас я не в том теле, но я была их дочерью.
Как мне хотелось вернуть всё назад. Я не открою больше никому эту дверь, запрусь в своей комнате и буду сидеть там целый день, пока папа не придёт с работы. Только всё это было невозможным. Я не управляю временем, не умею творить чудеса. Прошу, Господи, только об одном, дай мне сил, чтобы пережить всё это.
– Прошу, оставь меня! Мне всего семь лет, я ещё не пошла в школу! Ты не будешь счастлив со мной, я тебя не люблю, – он никогда меня не оставит. Я могла только догадываться о том, что он сейчас сделает. В чистилище он был таким добрым, нежным, ласковым, заботливым. Почему сейчас он убивает людей, которые ничего ему не сделали?
Я не успела попрощаться с ним, как вдруг он перерезал мне горло. Последнее, что я видела, это алую кровь, что фонтаном взмывает вверх. Ничего больше не помню. Только прохладный ветерок, который начал дуть мне в спину. Топот чьих-то ног и Кэзуя куда-то исчез. Когда я прикрыла глаза, то думала, что уже всё кончено, но боль утихла и я снова смогла открыть их. Я снова оказалась в палате, в той самой, что лежала в прошлый раз. Только меня удивило то, что была перевязана голова, а не шея. Никакого шрама на ней не было, что же произошло со мной? Вернулась в прошлое? Меня это напугало и обрадовало. Ведь мама и сестра всё же мертвы. Был жив только отец. Визит следователя меня не удивил, тоже самое было и в прошлый раз. Я не стала в этот раз что-либо скрывать и рассказала, как всё было на самом деле.
Милиция нашла его, как раз в том самом месте, куда мы и ходили с папой. Мои показания по этому делу оказались полезными. Когда меня выписали, я очень хотела увидеть его. Не знаю, отчего меня так тянуло к нему, но они никак не хотели меня пропускать.
– Прошу, пропустите! Я хочу посмотреть ему в глаза! Пожалуйста, – но здоровые мужики крепко держали меня, не давая к нему приблизиться, а его вели в тюрьму.
Мне удалось выскользнуть из их рук и я подошла к нему. В его глазах не было ни капли раскаяния.
– Прости меня, Кэзуя. Ты это заслужил, – он только печально взглянул на меня, ему было стыдно передо мной.
Через неделю я узнала от отца, что он повесился в своей камере. Тогда мне хотелось отомстить, но теперь такой судьбы я ему не желала. Маму и сестру похоронили достойно. Я держалась, как могла, лишь бы не заплакать. Вроде бы нам удалось пережить горе, но отец иногда срывался на меня и говорил, что в их смерти виновата я. В чём-то он был прав, но как он посмел обвинять меня, ребёнка? Одного убийцу я нашла, но мне ещё предстояло найти убийцу тех родителей. Я точно помню, что это была блондинка. Она точно жива и мы виделись с ней, но где? Надо жить дальше, как бы тяжело на душе не было.
Глава третья. Милосердие
Мне уже было семь лет. Время текло также быстро, как и ручей. Папа купил мне торт ко дню рождения и больше никогда не ругался. Я хотела пойти в школу, где преподают французский язык, потому что я не очень хорошо его помнила. Память о прошлом постепенно ускользала от меня и мне уже начинало забываться лицо настоящей матери.
В школе меня взяли в самый одарённый класс. Меня никогда не ругали, я училась прилежно, соблюдала дисциплину и правила, вежлива была с учителями. Мне нравилось после школы гулять одной по городу. Меня завораживала красота природы и здания. Самые мои любимые предметы были английский и математика. Французский начался позже, но нельзя было сказать, что у меня по нему всё было превосходно. Говорила на нём я хорошо, но орфография и пунктуация хромали. В классе у меня друзей не нашлось, и ни с кем я не общалась, потому что моё место всегда было во Франции. Там были мои любимые места, это моя Родина. Единственный друг, который у меня был в жизни, был Наполеон Бонапарт. Сейчас его уже не вернуть, он сделал большую ошибку, пойдя на Россию. Сейчас я была здесь, в месте, в котором он мечтал оказаться, но не смог. На носу был 1991 год.
Всю перемену я находилась в классе, и ко мне подошёл один из моих одноклассников. Не знаю, что ему было нужно от меня, но я увидела то, что не дано видеть другим людям. Я увидела его смерть. Мне было так жаль его, потому что он умрёт рано. Причиной этому была его будущая жена, которая за что-то убьёт его. После него, я увидела, как умирают другие. Мне было не так страшно, потому что я уже видела смерть близких, и не раз. Кто-то в автокатастрофе, несчастный случай. Никто из них долго не проживёт, поэтому я от всей души пожелала, чтобы все жили очень долго. Когда я снова обратила на них свой взор, всё изменилось. Теперь все будут жить долго. То, что сейчас произошло, удивило меня. Ведь это получается, что я исполняю желания?
Мне хотелось сразу проверить. Хочу, чтобы в моём кошелке появились деньги на мороженое. Я не стала торопить события и подождала ещё час. Когда урок закончился, то денег в моей сумке не оказалось. Прозвенел звонок на обед, но я не могла пойти в столовую. Денег у меня на еду не было.
– Настя, не одолжишь пятьдесят рублей? – спросила одноклассница, которая только что подошла ко мне. У неё тоже не было денег, как и у меня.