Подо бросился к другу и помог ему встать.

– Джаннер, расчисти место! – велел он.

Джаннер сдвинул на осле спальные принадлежности и сумки с припасами и с помощью Подо взгромоздил Оскара на бедное животное. Старик лежал на животе поперёк седла как свежеубитая дичь. Глаза у него закрылись, на лбу обильно выступил пот.

– Тинк! – закричала Лили, и Джаннер, обернувшись, увидел, что из рядов наступающих Клыков выскочила рогатая гончая и устремилась к ним. На ней был ошейник, морду и туловище украшала чёрная боевая раскраска.

Тинк сидел, словно окаменев, на спине Малыша.

– Стреляй! – взревел Подо.

Тинк дважды моргнул и пришёл в себя. Натянув лук, он выпустил стрелу – и гончая рухнула, взметнув кучу листьев.

Подо мог и не приказывать бежать со всех ног. Малыш бросился вперёд так резво, что Тинк чуть с него не свалился. Ния бежала рядом с вопящим ослом, придерживая стонущего Оскара.

Бежать было трудно. Лес к северу от дома Пита рос на сплошных холмах. То и дело приходилось огибать опасные овраги и пересохшие речные русла, полные упавших стволов.

Поднявшись на верхушку пологого склона, Джаннер увидел, что Клыки приблизились на расстояние выстрела. Ещё две рогатые гончие неслись к Игиби. Тинк выстрелил, но промахнулся. Пока он спешно доставал из колчана новую стрелу, с дерева спрыгнул Пит и, сразив гончих обнажёнными когтями, снова исчез среди ветвей.

Джаннер понимал, что Питу не справиться с сотнями Клыков, но его присутствие было сродни прохладному ветерку в жаркий день. Хранитель трона Анниеры стоял между Игиби и их врагами.

Присутствие Пита оказало удивительное действие и на Клыков. Джаннеру мало что было видно, но он почувствовал, что расстояние между ними и преследователями увеличилось. Хотя числом Клыки превосходили беглецов в сотни раз, однако они замедлили шаг, с опаской глядя на деревья.

Джаннер едва успел остановиться на краю крутого склона. Подо завёл Малыша в глубокий овраг и шагал по расселине, среди сухих ветвей, коричневых листьев и гнилых стволов. Овраг тянулся далеко в обе стороны, поэтому не было иного выхода, кроме как пересечь его.

Осёл стоял на краю. Джаннер тянул за узду, Ния толкала сзади, но упрямое животное не двигалось с места, не сводя глаз со дна оврага; ноздри у него раздувались.

Если бы Джаннер не бежал со всех ног, пытаясь спастись, он бы, возможно, вспомнил, что говорится в «Зверопедии» Пембрика об оврагах в Глибвудском лесу, и, наверное, успел бы предупредить родных, прежде чем те спустились в заваленную стволами расселину. Если бы Джаннер не думал о Клыках и троллях, рычащих у них за спиной, он бы настоял на том, чтобы поискать обходной путь, даже если бы на это ушло несколько часов.

Если бы Пит Носок, хорошо знакомый с лесными опасностями, был рядом с ними, а не отбивался от Клыков, троллей и рогатых гончих, он бы самым энергичным образом подтвердил, что Игиби не стоит спускаться в эту дыру.

Но они спустились.

Малыш стоял на дне оврага, поставив мощную лапу на старый гнилой ствол. Лили и Тинк сидели на громадном псе. Ния спустилась к ним, а Подо и Джаннер, на полпути вниз по склону, тянули осла за узду. Джаннер обошёл животное сзади и изо всех сил толкал его, однако проку не было. Поражённый ужасом, осёл кричал и упрямо мотал головой, явно не собираясь идти дальше.

– Ну же, упрямая скотина! – взревел Подо.

– Совсем чуть-чуть! – прозвенел из оврага ласковый голос Лили. – Ну пожалуйста! Иди сюда!

Услышав Лили, осёл навострил уши, перестал вопить и неуверенно шагнул вперёд. Подо удивлённо взглянул на внучку, и та улыбнулась в ответ.

Спускаясь по склону, Джаннер оглянулся.

Пит Носок, выпрямившись и скрестив руки на груди, стоял перед строем настороженных Клыков. Подбородок у него был вздёрнут, глаза закрыты. Он напомнил Джаннеру мэра Благуса, дирижировавшего Глибвудским городским оркестром.

От шеренги Клыков отделился тролль. Впервые отчётливо увидев это существо, Джаннер понял, почему Ния и Подо так встревожились, когда Оскар упомянул о троллях. Ноги у тролля были короткие и толстые, зато ростом он вдвое превосходил человека. Туловище и руки у него бугрились мышцами и жилами, между плеч торчала крошечная голова, поросшая серой шерстью. Маленькие глазки прятались в тени мощного лба, которым, судя по всему, вполне можно было пробить крепостные ворота. В кулаке размером с бочонок чудище сжимало дубину с железными шипами.

Тролль размахнулся, издал стонущий рык и грохнул дубиной по земле. Земля задрожала, и с края обрыва, на котором стоял Джаннер, вниз покатились камешки. Осёл растерял всю храбрость, которую пробудила в нём Лили, и попятился.

– Дедушка! – крикнул Джаннер. – Он дальше не пойдёт!

Они сняли Оскара со спины осла и подпёрли его с двух сторон плечами.

Тролль снова стукнул дубиной по земле.

Пит по-прежнему не двигался с места. Он стоял дерзко и неподвижно, давая Игиби время скрыться – точно так же, как прикрывал их бегство в поместье Анкльджелли. Когда Джаннер и Подо достигли дна оврага, где ждали остальные, мальчик в последний раз взглянул на перепуганного осла. Ему было жалко бедную тварь: ведь неизвестно, что с ним сделают Клыки – заставят работать или съедят.

А потом он увидел, что с седла свисает кожаная сумка Пита.

Джаннер снял с плеча руку Оскара и побежал вверх по склону. Тролли и Клыки подступали всё ближе, а Пит теперь носился кругами и свистел. Он был храбр в той же мере, что и безумен, и Клыки совсем растерялись. Джаннер попытался отвязать сумку от седла, но ремни не поддавались, и тогда он разорвал сумку, чтобы достать содержимое. Кроме пачки дневников, связанных бечёвкой, в ней обнаружились молоток, старый башмак, живая мышь и кожаная фляжка с водой из Первого источника.

Джаннер радостно ахнул, сунул фляжку в карман штанов и поспешил вниз.

Но что-то было не так.

Вместо того чтобы взбираться по противоположному склону оврага, Малыш неподвижно стоял на дне. Лили умоляюще разговаривала с ним, пытаясь привести в чувство. Тинк слез и держал громадного пса обеими руками за морду. Малыш слабо скулил.

И тут Тинк закричал и начал от чего-то отбиваться. Джаннер, перелезая через лежащие стволы, первым заспешил к брату, прежде чем остальные спохватились. Увидев, в чём причина, Джаннер тоже завопил.

Из щели меж двумя сухими сучьями на дне оврага – он теперь понял, что это вовсе не дно, – показалась голова с молочно-белыми глазами. Нос у неё был мокрый и плоский, морда длинная, как у лошади, но гораздо внушительней. Из пасти, полной острых кривых зубов, торчали два пожелтевших клыка. Это была клыкастая корова, угодившая в ловушку в логове каракана. То, что казалось беглецам дном оврага, на самом деле было просто слоем хвороста, маскирующего яму.

Корова держала в пасти левую ногу Тинка, которая уже оторвалась бы от туловища и двигалась по пищеварительному тракту зверя, если бы не поднимающиеся из логова каракана испарения, одурманившие чудовище. Глаза коровы, затянутые жёлтой слизнью, пьяно вращались в глазницах, однако зверюга продолжала всасывать ногу Тинка дальше в пасть.

Джаннер потянул ногу брата, но зубы коровы были загнуты внутрь. Если бы не дурман, одноногих в семье Игиби наверняка бы прибавилось.

Подо подбежал с обнажённым мечом и атаковал корову, но её голова лишь отчасти виднелась сквозь просвет в ветках, и старику не удалось нанести твари достаточно вреда, чтобы высвободить из её пасти ногу мальчика.

Суматоха заставила Малыша очнуться. Громадный пёс залаял и встряхнулся как после сна. Увидев корову, он подскочил к ней так, что Лили чуть не слетела с его спины. Ветки, на которые ступил Малыш, сдвинулись, и голова коровы просунулась дальше.

Братья и дедушка переглянулись, и все поняли, что сейчас упадут.

Именно это и произошло.

Малыш с треском полетел в яму. Лили упала ему на бок, в мягкий мех, а Джаннер, Тинк и Подо покатились по усыпанному листвой полу логова.