А их завод закроют сразу.

Дело всегда можно найти – и дома, и в гараже оно само в глаза лезет и в руки просится. Вот только зарплату за него не платят. Деньги дома водились. Транжирой Галка не была, но и не скупердяйничала: и Анютку баловала, и с него отчета за каждую копейку не требовала, потому что была уверена, что мужик два раза в месяц принесет приличный заработок. Но когда регулярная подпитка прекратилась, в квартире стало как-то молчаливее, не замолкал только телевизор.

На прощание с родным заводом посидели с мужиками, выпили, пьянка получилась кособокая, со склочными воспоминаниями, двое даже поцапались, еле растащили. День отлежался, чтобы «выхлоп» выветрился, и поехал искать работу. Тряс перед кадровиками грамотой «Лучший по профессии», правом на личное клеймо, в ответ сочувственно кивали и уныло разводили руками – сокращение, своих ветеранов приходится увольнять. Ждал у проходных конца смены, чтобы поговорить с работягами. Ничего утешительного не услышал, кроме совета наведаться на «биржу». Объяснили, как туда добраться. Биржей называли улочку, на которую съезжались в поисках временной или одноразовой работы. Находилась она почти в центре города, рядом с речным вокзалом.

Не думал он, что придется изведать подобное. Мужики с унылыми лицами стояли по обе стороны дороги в ожидании удачи. Когда подъезжали машины «хозяев», кто-то из безработных резво подбегал, чтобы первым успеть предложить себя, потом, опустив голову, брел на свое место. Но суетливых было немного. Основная масса вроде бы как и не жаждала найти работу, а пришли, чтобы не маяться дома и отчитаться перед женами и тещами. Аккуратно одетый мужичок прогуливался вдоль переулка с табличкой на шее. На табличке ровными буквами было написано: «ЭЛЕКТРИК» и стоял восклицательный знак. Чаще всего требовались грузчики, и уставшие ждать соглашались. Возле него остановилась красная иномарка. Моложавая женщина, зависая над пассажирским сидением, выглянула в окно.

– Картошку на даче выкопаешь?

Первое, что бросилось в глаза – грудь, просящаяся наружу из глубокого выреза кофты. Подумалось: а не надеется ли дамочка рассчитаться натурой?

– Мне нужна мужицкая работа.

– Я могу и мужицкую предложить, – засмеялась она и медленно тронулась дальше, а метров через десять все-таки посадила работника.

На этих двоих он сразу обратил внимание: слишком придирчиво разглядывали строй желающих им понравиться. Один сухопарый, в джинсовом костюме, другой – тяжелый, с медвежьей походкой, одетый в камуфляжные штаны и такую же майку, легковатую для осени, заросший густой черной щетиной. Сухопарый скользнул по нему взглядом, но не остановился. Никого не высмотрев, повернули назад, и небритый крикнул:

– Нам нужен опытный тракторист.

Он оказался единственным.

– Где пахал? – спросил сухопарый.

– В леспромхозе.

– В самый раз. Только работа с выездом. – И, предвидя логичный вопрос, уточнил: – Около ста километров.

– Надолго?

– Как работать будешь, если не сачковать, за пару недель управитесь. День на сборы хватит?

– Попробую.

– Придется постараться. Сроки поджимают. Завтра в восемь подъезжай к автовокзалу, Михал Иваныч тебя заберет. Кстати, «Михал Иваныч» не только имя, но и погоняло. Жить будете в балке, кормежка за свой счет. Ящик тушенки, чтобы не искать, даю авансом. Крупу и макароны бери с запасом, мало ли что случится, вдруг дожди пойдут?

– Можете не объяснять, я по месяцу в тайге промышлял.

– Тем лучше, только учти, что бегать за рябчиками времени не будет.

– И сколько заработаю?

– Хорошо заработаешь. За две недели больше чем за два месяца на алюминиевом. А понравишься Михал Иванычу, и на следующую шабашку выдернем. Адресок продиктуй и телефончик, если имеется. – Он раскрыл папку. – Главное чуть не забыл: не вздумай брать водку, Михал Иваныч алкашей не любит. Верно говорю, Михал Иваныч?

– По существу.

Галка чувствовала, как мается он без работы, поэтому обрадовалась новости:

– В тайге поживешь, молодость вспомнишь.

– Да с удовольствием. Всяко лучше, чем на алюминиевом. Да и не возьмут меня туда, там очередь на каждое место, а здесь обещали снова пригласить, если справлюсь.

– А чего бы ты не справился?

– И я про то, дело-то знакомое.

Галка сходила в магазин, принесла гречки, макарон и курицу, чтобы приготовить в дорогу. Когда собирала сумку, поставила в нее банку малосольных огурцов и полсетки молодой картошки – напарника домашним угостить. За ужином выставила бутылку отцовской самогонки.

– Только рюмочку, не дай бог, связчик учует. Высадит из машины и уволит, – засмеялся он.

– Правда чё ли?

– Не знаю, говорит, что трезвенник, но мне кажется, что врет или запойный.

– А я хотела положить для знакомства.

– Не стоит рисковать.

Когда приехал на автовокзал, Михал Иваныч был уже там. Курил, стоя у грязной «Нивы», одобрительно глянул на пузатую сумку и сам поставил на заднее сиденье.

– Теперь вижу, что бывалый человек. Прежний тракторист приезжал со сменной одеждой и запасом курева.

– Потому и расстались?

– Слабак оказался. Если бы даже не запил, все равно бы пришлось нового искать.

– За балком куда будем заезжать?

– Хватился. Пока ты вчера с бабой прощался, я и балок и трелевочник на место отогнал.

– Так позвал бы.

– Сам управился.

– А как твоего начальника зовут?

– Он не начальник. Он субподрядчик. Предприниматель. Находит заказчика и организует процесс. Мы валим лес в тайге и вытаскиваем к дороге, а другая бригада грузит и вывозит.

– Не маловато ли двух человек для валки?

– На двоих проще делить, чем на троих или четверых.

– А твой предприниматель, случаем, не кинет нас?

– Гарантировать в наше воровское время никто не может, но я с ним четвертую командировку, пока расплачивается честно. Сколько себе оставляет, не спрашивал. – А помолчав, добавил: – И тебе не советую.

– Ясно, что не меньше, чем нам.

– Так у него и работа рискованнее.

На дорогу от города потратили около двух часов. С асфальта свернули на грунтовку, потом ползли по лесной дороге, и около километра пришлось идти пешком, обходя глубокие лужи в разбитой колее. Балок и трелевочник стояли в кустах, с дороги их было не видно. Михал Иваныч открыл замок и вытащил из балка бензопилу «Урал» с присохшими опилками и бачок с бензином.

– Когда работал в леспромхозе, у нас были «Дружбы».

– Эта мощнее, но все равно тяжелая. Лучшего мы пока не заслужили. Так что переодевайся и, как говорил Никита Сергеевич Хрущев, обещающий, что мы будем жить при коммунизме, – «За работу, товарищи»!

– Может, перекусим перед трудовым подвигом?

– А у тебя есть готовое?

– Курица, жена в духовке запекла.

– Доставай, а я пока чаек соображу. Готовить будем на костерке, а то потом в балке не продохнешь.

Несмотря на медвежью громоздкость, Михал Иваныч двигался ловко и все делал аккуратно.

– А баба-то у тебя заботливая, вон какой тормозок сочинила.

– Так в деревне воспитывалась. Она и молоденькой картошечки положила, вечером сварю.

– Молодой картофан обожаю.

Выпили по кружке чаю, перекурили. Михал Иваныч поднялся, молча кивнул ему на трактор, а сам направился к пиле.

– Я тут осмотрелся, а делянку-то наш предприниматель выбрал не лучшую. И тонкомера полно, и коряжника.

– Есть такой анекдот: мальчик подходит к милиционеру, протягивает грецкий орех и говорит: «Дяденька милиционер, раскуси, пожалуйста». Милиционер раскусил, мальчик сказал спасибо, убежал, а через пять минут возвращается с другим орехом. Милиционер и его раскусил. А когда мальчик принес третий, говорит ему: «Что ты по одному таскаешь, неси все сразу». А мальчик отвечает, что на помойке они кучкой не лежат.

– А мальчик здесь при чем?

– И нам тоже приходится на помойках искать. Там, где на халяву или подешевле.

– Теперь понял – фирма «воруйлес».