ГЛАВА XLIV. О том, как Инга Урко стал главным правителем всей империи и получил корону в Куско, и о том, как чанки решили пойти войной на жителей Куско.

Орехоны, а также большинство жителей этих провинций, смеялись над делами этого Инги Урко. Из-за его недостатков они не желают, чтобы о нем шла слава, будто он добился королевского достоинства; и потому мы видим, что, в имеющемся у них в кипо [quipos] и романсах о королях, правивших в Куско, они умалчивают о нём, чего не буду делать я, ведь, в конце концов, плохой или хороший, с пороками или добродетелями, он управлял и повелевал королевством несколько дней. И вот, после того как Виракоче Инга удалился в долину Хакихагуана, он послал в Куско кисточку или корону для того, чтобы старейшины [los mayores] города вручили её Инге Урко, сказав [при этом], что ему было достаточно того, сколько он потрудился и сделал для города Куско; что оставшуюся жизнь он хотел бы потратить на отдых, так как уже был стар и не способен на войны. И как только стало известно [это] его решение, Инга Урко начал совершать посты и другие обряды согласно их обычаю, а по их окончании он вышел [уже] с короной и пошёл в храм Солнца совершить жертвоприношения; и по их обычаю в Куско были устроены большие веселья и возлияния.

Инга Урко вступил в брак со своей сестрой, чтобы у него от неё родился сын, который бы сменил его на царстве. Он был таким порочным и склонным к разврату и непристойностям, что, невзирая на неё [жену], сходился с падшими женщинами и любовницами [наложницами], с теми, кого он хотел и кто ему нравился; и они также утверждают, что он воспользовался несколькими мамаконами, находившимися в храме. И он был столь бесчестен, что не хотел, чтобы они его уважали, и он ходил почти по всему городу подвыпившим; и говорят, что в его теле умещалась одна арроба, а то и больше того пойла; вызывая рвоту, он изрыгал его, и без стыда открывал [свои] срамные места, и проливал чичу, превратившуюся в мочу. И орехонам, у которых были красивые жены, когда он их видел, говорил: "Дети мои, как они [там]?", давая понять, что после того, как он ими воспользовался, они принадлежали ему, а не своим мужьям. Он не построил ни одного дома, ни здания, и не любил оружие; в конце концов, ничего хорошего они о нём не рассказывают, кроме того, что он был очень своенравным [ser muy liberal].

И когда он получил кисточку, после того, как минуло несколько дней, он решил удалиться на отдых в дома развлечений, созданные для отдыха Ингов, оставив своим наместником Ингу Юпанги, который был отцом Топа Инги ^[410] [Topa Inga], о чём я расскажу дальше.

В то время, как события в Куско пребывали в таком состоянии, чанки [los chancas], как я сообщал ранее, победили народ кичуа и заняли большую часть провинции Андагуайлас ^[411] ; а так как они были победителями, то, услышав, что говорилось об огромных размерах Куско и его богатстве, и о величии Инги, они не захотели проявлять малодушие и не прекращать своё продвижение вперед, завоёвывая оружием все, что им под силу. Затем они устроили пышные молебны своим богам или демонам, и, оставив в Андавайлас (которую испанцы называют Андагуайлас ^[412], отданную [ныне] в энкомьенду богачу Диего Мальдонадо) достаточное количество людей для её защиты, а тех, что собрались на войну, вывел Асту Гуарака ^[413] [Hastu Guaraca ^[414]] и его весьма храбрый брат по имени Ома Гуарака [Oma Guaraca ^[415]], и в великой гордыне они отправились из своей провинции дорогой, ведущей в Куско, и дошли до Куранба [Curanba ^[416]], где разместили свой лагерь, и причинили большой ущерб местным жителям [того] района. Но поскольку в те времена многие селения находились на горных вершинах и холмах сьерры, обнесённые большими стенами, которые они называют пукарас [pucaras], у них не было возможности многих убить, и они не хотели захватывать пленных, а только грабить поля. И они вышли из Куранба и направились к постоялым дворам Кочакаша [Cochacaxa ^[417]], и к реке Абанкай [Abancay ^[418]], разрушая все попадавшееся им на пути; и так они приблизились к Куско, куда уже дошла весть [о них, как] о врагах, подступающих к городу; но хотя старику Виракоче стало об этом известно, он ничего не предпринял, а напротив, выйдя из долины Хакахагуана, отправился в долину Юкай со своими женами и прислугой. Инга Урко также, говорят, посмеялся [над этим], не придавая сему большого значения, хотя и стоило уделить тому особое внимание; но ради того, чтобы сохранить Куско или чтобы усилить [позиции] Инги Юпанге и его детей, он [Инга Юпанги] стал именно тем, кто своею доблестью избавил всех [жителей] от тех ужасов. И он не только победил чанков, но и поработил большую часть народов, имеющихся в тех королевствах, о чём я поведаю дальше.

ГЛАВА XLV. О том, как чанки достигли города Куско и разместили в нём свой лагерь, и о страхе, выказанном жителями города, и о великой отваге Инги Юпанге.

После того, как чанки совершили жертвоприношения у Апурима ^[419] [ка], и для того, чтобы добраться до города Куско, главный полководец, ведущий их [за собой] или их правитель Асту Гуарака ^[420], сказал им, чтобы они позаботились о той высокой цели, какую они задумали, и проявили себя сильными, и не выказали ни страха, ни испуга перед теми, кто думал запугать людей, делая себе такие большие уши, какие носили они, и что, если они их победят, то им достанется крупная добыча и красивые женщины, с которыми они повеселятся [вовсю]; его люди с радостью отвечали ему, что сделают всё необходимое.

Так как в городе Куско уже знали о тех, кто шел на город, [ни] Виракоче Инга, ни его сын Инга Урко ничего не предприняли по этому случаю, орехоны же и высшая знать были очень обижены на них, и когда уже узнали, насколько близко [к городу] находились враги, они совершили большие жертвоприношения по своему обычаю и договорились попросить Ингу Юпанге, чтобы он взял на себя бремя войны ^[421] [que tomase el cargo de la guerra], позаботившись о здравии всех [жителей города]. И, пустившись в рассуждения, один из старейших [жителей], поговорил с ним от имени всех, и тот ответил, что, когда его отец хотел передать ему кисточку [венец; корона], они не допустили [этого], но [позволили это по отношению к] Инге, его трусливому брату, и что он никогда ни при помощи тирании, ни против воли народа не стремился к королевскому достоинству, и когда они уже увидели, что Инга Урко не соответствовал [статусу] Инги, то пусть сделают то, что они обязаны были сделать для общественного блага, не глядя на то, что древний обычай будет нарушен. Орехоны ответили, что, когда будет закончена война, они предпримут всё необходимое для управления королевством. И говорят, что по окрестностям разослали вестников с тем [известием], что всем желающим стать жителями Куско будут предоставлены земли в долине и место для [постройки] домов, и таковым будут предоставлены привилегии; и по этой причине [люди] пришли из многих мест. А после этого, полководец Инга Юпанге вышел на площадь, где стоял камень Войны, с помещенной на его верхушке львиной шкурой, чтобы дать понять, что он должен был стать таким же стойким, как то животное.

К этому времени чанки достигли сьерры Вилькаконга ^[422] [Vilcaconga], и Инга Юпанге приказал собрать имевшихся в городе солдат, намереваясь выйти им навстречу, назначив полководцами тех, кто показался ему наиболее смелым; но, сделав так, он решил поджидать их в городе.

Чанкам удалось разместить свой лагерь рядом с возвышающимся над городом холмом Карменга [Carmenga], вслед за этим они расставили свои шатры. Жители Куско во многих местах у подходов к городу сделали глубокие ямы, наполненные кольями и сверху легко покрытые, чтобы [туда] падали те, кто прошел бы там. Как только женщины и дети в Куско увидели ^[423] врагов, они очень испугались, и поднялся невероятный шум ^[424]. Инга Юпанге послал вестников [к] Асту Гуараке для того, чтобы они заключили между собой мир и не убивали людей. Асту Гуарака из высокомерия не придал посольству никакого значения, и единственное чего он захотел, это чтобы война [всё и] определила; хотя, по настоянию своих родственников и многих людей, он изъявил желание переговорить с Ингой, и с таким ответом отправил [вестников] сообщить ему. (Город располагается между холмами в укреплённом природой месте, а склоны и вершины гор были вырублены ^[425], и по многим местам расставлены крепкие пальмовые колья, столь же крепкие, как и железные, но более вредные и пагубные ^[426] ). Инга и Асту Гуарака прибыли [к месту] ведения переговоров; и когда все были при оружии, внешний вид мало чему способствовал, потому что скорее раззадоривая друг друга произносимыми речами, они дошли до рукоприкладства, подняв невероятный шум и гам (потому что мужчины здесь очень шумные во время своих ссор, и на нас больше производит впечатление их крик, чем их отвага), и бились они друг с другом довольно долго; но с наступлением ночи, схватка закончилась, чанки при этом остались в своих лагерях, а горожане – вокруг города, охраняя его со всех сторон, чтобы враги не смогли проникнуть в него, потому что ни Куско, ни другие места этих земель не окружены стенами.