Поняв, что мысль исчерпана, протянул ему, довольному, стакан.
– Ерунда это – про старость, – новый соискатель огненной воды. – В конце жизни ты всегда один. Я вот что понял: счастье – это дар врожденный. Если ты им наделен, все равно будешь счастливым, даже если женат на стервозной Бабарихе. Но несчастное мироощущение – это тоже дар. Может быть, не менее ценный.
– Как это?
– Счастье усыпляет душу, несчастье ее развивает. Жизнь несчастного человека глубже, рельефнее. У человека трагического больше возможностей раскрыть свой духовный потенциал. Вот почитайте Достоевского….
– Молодец! Пять с плюсом, – протянул соискателю еще и сырок плавленый.
Кто-то позавидовал:
– Просто жизненный путь себе надо правильно выбирать – вот и будет счастье.
– Кто ж это знает, какой путь правильный, какой нет?
– Дольше живешь, значит правильно.
– Годы считать – смерти бояться, – бросил кто-то язвительную реплику.
– Да я про нее вообще не думаю – как выйдет, так и пойдет. Жить и смерти ждать глупо. И чего на нее, дуру оглядываться? Она и так все время рядом, с утра до вечера и ночь напролет. Мы бредем по жизни, как в туманном лесу с ямами и западнями – каждую секунду можно оступиться и провалиться. Смерть проносится в потоке машин, свешивается сосулькой с крыши, блестит ножом в руке маньяка. В старину, когда войны были чаще, а жили похуже, люди постоянно готовились к смерти и не очень-то ее боялись. Теперь все иначе. Спроси богатенького буратину – не пора ли тебе, паря, на тот свет? Что ответит? «Нет»?
– Что-то я не понял – ты о ней не думаешь или уже готов?
– Пойдите вы знаете все куда, Воланды доморощенные, – обозлился один. – Нашли же тему!
– Действительно дерьмо! Сидеть на природе среди живых и думать о покойниках! Не пикник, а какой-то морг!
Теоретик счастья с несчастьем, не переводя дыхания, опорожнил двухсотграммовую тару водки, занюхал сырком сквозь обертку и подмигнул жизнерадостно – мол, не робей, воробей, все в жизни тип-топ: нет никакого угрюмого завтра, сплошное счастливое нынче.
Нынче мы имели костер у прозрачного края соснового бора, багрянцем распускающийся шиповник в подлеске, отполированный волнами и временем солончаковый брег и, если не считать обычных звуков живой природы, абсолютную, звенящую тишину. Запахи дыма, хвои и смолы. И дохлый набор мудростей, никак не оправдывающий задуманного, и потраченного на это времени.
На мой кислый вид кто-то заметил:
– Не печалься – все проходит, и даже жизнь.
Это была самая мудрая из прозвучавших истин – надо было вытаскивать народ.
– Как вам, друзья такое:
По жизни каждому дана своя дорога,
Судьбой отмерена на радужных весах.
Рожденный ползать по земле убого
Не воспарит как птица в небесах.
Наука жизнь, как русская рулетка,
Как грязная, болотистая тина.
Кому за счастье золотая клетка,
Кому свобода – скучная рутина.
В судьбе бывают сложные уроки.
Приходится, и плакать и стонать.
Возможности у искушения широки,
Но трудно в жизни истину познать.
Однажды мне мудрец науку задал.
Я повторять ее не уставал:
Не тот велик, кто никогда не падал,
А тот велик, кто падал, но вставал»?
(С. Тюлякова)
Пока читал, бутылка без стакана пошла по кругу.
– Сам сочинил?
– Куда мне! Светлана Тюлякова.
– Вот тебе и курица не птица!
Встрепенулись мужики, развязали языки.
– Чтобы там ни говорили, счастье – это деньги. Есть бабки, страха нет – на это не хватит, за то не расплатишься. И еще, «тугрики» – это свобода. Свобода, возможности, уверенность…
– Жестокое время диктует жестокие нравы, и нет закона, чтобы защитить слабых и немощных. Деньги, все решают деньги. И чьи-то интересы.
– И как порой бывает бессмысленна судьба! Ни трудна, ни сложна, ни жестока, а именно – бессмысленна. Ну, просто абсолютно. До смеха – хотя, какой тут смех.
И после группового нытья звучит резюме:
– Жизнь – самый главный мудрец: ее советы всегда ко времени и к месту.
– Да, жизнь – непростая штука. Вот говорят, молодость – счастливая пора. Ой, не надо! В молодости только и хорошего, что здоровье и физические силы. А так.… Сплошные сомнения. А еще – страсти, разрывающие душу, осуждение, непонимание, отрицание. Боязнь не состояться и упустить что-либо. Короче, томления таракана еще не выпущенного на беговую дорожку.
– Причем тут тараканы? Жизнь человеческая – лучшая из комедий.
– На свете счастья нет, но есть покой и воля….
Друзья заспорили, а я пошел бродить по берегу – просто так, без всякой цели.
Тихо звучала красивая мелодия из санатория. Все было узнаваемо, хотя прошло столько лет. Закрыл глаза, и сразу, как воочию, возникла яркая и абсолютно реальная картина – палатки и мы, вчерашние шестиклассники, играющие мячом в «картошку». Все в кругу – мальчишки и девчонки, задиры и «ботаники», любящие игры и спорт или читать книжки и размышлять о смысле жизни, трусливые и смелые, щедрые и жадные, хитрые и простодушные. Абсолютно разные и удивительно похожие. Дружившие в ту пору так честно, яростно и крепко, что кажется – до самой смерти не разлить водой.
Тогда никто еще не знал своей судьбы – всему свое время. Тысячи раз будет поворачивать вправо и влево извилистая жизнь, и тысячу раз будет испытывать нас судьба. Впрочем, как любого из живущих на земле. У всех будут беды, горести, болезни и отчаяние, предательства и измены. И все получат свои порции счастья, удачи, радости и надежды.
А потом спустя полвека однажды соберутся, подвести итоги прожитому – и что? Где мудрости нажитые? Заржавели мозги под слякотью времен? Или порасшибали лбы на пройденном пути о правду жизни? Говорят, чем старше человек, тем легче переносит он судьбы удары, а молодым, конечно, достается.
Может, сам виноват – не сумел разговорить: отвык от общения в своем коконе, который свил для себя и благополучно существую в нем уже не первый десяток лет?
Ну, раз не нашел помощников, буду отдуваться сам – тема та же: что есть жизнь и как стоит жить? Скажешь, объемно? Скажешь, от скромности я не загнусь? А скромным в наше время быть бесперспективно.
Так что насчет мудрых истин? Внимаешь? Тогда погнали!
Почти как у Хайяма – три важных правила запомни для начала.
Начнем с того, что все в жизни надо достигать трудом, а наследовать – доброе имя. Ты, кажется, это уже осознал, а вот сестренке твоей предстоит еще…. если сумеет.
Далее. Ничего не принимай на веру. Как учил бородатый Маркс – все подвергай сомнению.
И, наконец. Успех – это сумма попыток. Вон Хеопс, говорят, все жилы порвал, пока пирамиду свою построил.
Мир мудрых истин, как и глупостей людских, без края и конца – нет им числа. Ограничусь этими тремя. Кстати, отец тоже мне три завещал. Послушаешь? Тогда вникай.
В двадцать лет силы нет – ее и не будет.
В сорок лет ума нет – его и не будет.
В шестьдесят лет денег нет – их и не будет.
И комментарии по пунктам.
1. В двадцать лет надо ум включать, отправив кулаки на отдых.
2. Вторую четверть жизни помнить Черчилля – от пораженья к поражению, не теряя оптимизма.
3. К шестидесяти годам обеспечить старость.
И что могу сказать о себе в итоге?
1. В девятнадцать лет бежал в морчасти погранвойск от хулиганской перспективы.
2. В тридцать семь осознал, что в коммунизме мне не жить.
3. А в шестьдесят…. как у зубатого грузина: мои года – мое богатство.
Ну, что имеем, то и есть.
Божество от вдохновения
Реальность – это то, во что ты веришь.
Бернар Вербер
Знаешь что, давай и мы расслабимся немного – дадим волю фантазии и выпьем легкого вина из амфоры со дна Понта Эвксинского. Пить будем по-эллински – несколько капель на бокал воды. Те же, кому для задушевной беседы нужны водка, хлеб черный, хвост селедочный или соленый огурец, пусть улицу пересекут, как советовал старик О. Генри. А мы для полноты антуража – паллиатив здесь не годится – опять перенесемся на берег Подборного.