— Так тогда, получается, плейстоценовый тип хозяйства пригодится и просто в похолодания климата при солнечных минимумах, не дожидаясь нового оледенения?
— Естественно. От ледника похолодание или от солнечного минимума, нашему сельскому хозяйству это без разницы. Вымерзают виноградники и оливы, и даже пшеница не даёт урожаев там, где давала раньше. Земля становится непригодной для привычного нам земледелия, а северное малопродуктивно, и тогда оправдает себя только полукочевое скотоводство на подножном корму. Я имею в виду североамериканские прерии и не этих наших коров, а тамошних бизонов. Хвала богам, у гойкомитичей слабые луки, и лошадей у них нет, а без них приближаться к бизонам на уверенный выстрел или бросок дротика слишком опасно, так что охота на бизонов у них пока скорее исключение, чем правило. И всё равно зла на проклятых красножопых не хватает!
— Из-за истреблённых ими мамонтов, досточтимый?
— Ну, мамонтами-то их попрекать было бы несправедливо. Наши-то предки от ихних далеко ли в этом смысле ушли? Из-за лошадей. Мы за арденнским тяжеловозом в Косматую Галлию наших купцов посылаем, которому тоже далеко ещё до настоящего, а в американской плейстоценовой тундростепи водился и готовый — гигантская лошадь.
— В смысле, они все, что ли, там такие были?
— Нет, конечно. Обычная американская лошадь была размером с нашего тарпана примерно. Но кроме неё водилась ещё вот эта гигантская с человеческий рост в холке. Её было меньше в разы, чем обычной, но она в Америке была, в отличие от Евразии. У этих белгов их нынешний недотяжеловоз гораздо мельче, но главное даже не это. Породистая домашняя живность-переросток в большинстве случаев моторист, то бишь сердечник. Её мотор нормален для нормальной тушки её собратьев по виду, но мал для неё и не тянет её слишком большую тушку, как должен бы по идее. В том нашем мире лошади-тяжеловозы достигли размеров той дикой гигантской лошади, которую в Америке истребили эти чуда в перьях вместе с обычной, но большинство-то из них было мотористами — так называемая холодная порода. Сила есть, но ни резвости, ни выносливости лошадей обычного размера. Даже рыцарские дестриэ страдали этим недостатком, чего уж тут говорить о крестьянских рабочих тяжеловозах? То же самое ожидает и наших потомков с тяжеловозами, которых они выведут из этого арденнца белгов. А та американская гигантская лошадь была дикой, прошедшей дарвиновский отбор. Ей приходилось улепётывать и от львиных прайдов, и от короткомордого медведя, по сравнению с которым нынешний степной гризли — заморыш. Мотористы не выживали и не оставляли после себя потомков. Представляете, какой из неё вышел бы тяжеловоз, если бы эти безмозглые гойкомитичи не извели её с концами?
— Так может, где-нибудь ещё сохранилась?
— Увы, ребята и девчата, в Америке исчезли даже обычные лошади вроде наших тарпанов, которых было многократно больше, так что будут там теперь только те лошади, которых мы с вами туда завезём и разведём. Уж больно хорошо поохотились там эти чуда в перьях на рубеже Вюрма и нашего голоцена. Спасибо хоть, бизона истребить не сумели, так что пригодный для одомашнивания под полукочевое хозяйство плейстоценового типа крупный рогатый скот там есть. Выдерживает зимние снега и морозы, живёт круглый год на подножном корму и не очень-то позволяет обижать себя хищникам. А уж под охраной хорошо вооружённых пастухов на лошадях и с собаками не позволит тем более. Его надо только на покладистость по отношению к хорошо знакомому человеку отобрать, а такую задачу в том нашем мире в принципе решили. В малых масштабах, поскольку занимались этим энтузиасты-частники, но тем не менее.
— А как ты представляешь себе, досточтимый, такое хозяйство?
— Большой круг пастбищных угодий радиусом примерно в полдня езды верхом. В центре — хорошо благоустроенный посёлок пастухов с зимовьем и хорошими запасами кормов на всякий случай. Круг разбивается на сектора, каждый его сектор — на внешнюю и внутреннюю половины. Летом, когда передвижение не затруднено, выпас стад ведётся на внешних половинах секторов. Подъест живность траву в одном секторе, её перегоняют на соседний, и так по кругу, пока съеденная трава отрастает заново. А зимой — так же, но уже по внутренним половинам секторов, поближе к посёлку и зимовью с его запасами. И пастухам при их пересменке ближе домой добираться по снегу, и стадо ближе к запасам зимовья подогнать на случай слишком уж аномальных холодов, наста после оттепели или просто слишком глубокого снега. Семьи живут вполне оседло со всеми возможными в тех условиях удобствами, а пастухи сменяют друг друга вахтовым методом по нескольку дней и тоже не слишком страдают от неудобств кочевого выпаса своих стад.
— И если что, то и помощь пастушеской вахте из их посёлка подоспеет быстро, — сообразил один из слушателей, — Если ещё и снабжение посёлка налажено хорошо, то и в самом деле совмещаются преимущества оседлого поселения и кочевого скотоводства. А в том вашем мире такие хозяйства были?
— Именно таких — не было нигде. Были скотоводческие ранчо попроще в Штатах и в Мексике — естественно, вне зоны сурового климата, и разводили на них обычный скот. Ага, ковбои его пасли. Тип хозяйства был устоявшимся, и бизоны для него, как и племена гойкомитичей, были только помехой. Кто станет заморачиваться одомашниванием бизона там, где прекрасно пасётся и обычная домашняя корова? Заморочились уже в двадцатом веке эры Распятого, и цели были не сельскохозяйственные, а просто разведение чуть было не истреблённого вида, чтобы не вымер ненароком совсем. Позже скрестили с коровой и получили так называемого бифало. Биф — это бык, а баффало — это буйвол или бизон, его в Америке буйволом называли по аналогии с африканским. Напрямую плодовитый гибрид не получался, поскольку самцы межродовых гибридов бесплодны, но самки плодовиты, и их можно скрещивать с любым из исходных видов, а уже их потомство снова меж собой, и так несколько поколений подряд, пока не появятся и плодовитые гибридные самцы. Но для этого пришлось сперва завести небольшое стадо практически домашних бизонов. Это вполне возможно и на нашем уровне развития, а уж скрещивать их потом с коровами или разводить как есть — это уже следующий шаг. На юге в качестве мясного скота неплох и гибрид, он быстрее обычной коровы набирает товарный вес, но в суровом климате лучше чистопородный бизон, если мы планируем круглогодичный выпас на подножном корму. А уж в рамках программы подготовки плейстоценовых хозяйств для будущего оледенения — тем более. Нас ведь что в обычном диком бизоне не устраивает? Только его свирепость, и всё его одомашнивание сводится только к отбору нормально уживающихся с пастухами.
— Дикарей только тамошних сперва надо одомашнить, — пошутил Волний, и все слушатели рассмеялись.
— Всё верно, ребята и девчата. Чуда в перьях, охотящиеся на наших отобранных с таким трудом домашних бизонов, нам уж точно не нужны. Но опыт приучения дикарей к цивилизованному образу жизни у нас неплохой нарабатывается и на кубинских сибонеях. Будут непонятливые, которых придётся вразумлять пулями и снарядами, но нашлись же возле Тарквинеи и вполне вменяемые, если с ними нормально себя вести. Наверняка и в долине Миссисипи такие же найдутся. Американцы, и те находили, даже при всём ихнем тогдашнем расизме. Среди реальных ковбоев даже просто белых, включая ирландцев и прочих ни разу не англосаксов, было чуть больше половины. Каждый пятый ковбой был мексиканцем, а каждый четвёртый — гойкомитичем. Нам ведь всё равно находить с ними общий язык и налаживать сосуществование, а желающих и подходящих для нас втягивать в наш социум. Ну, после того, как дохляки чрезмерно ихь бин больные подвымрут, и на освободившейся территории хватит места и нашим, и тем из них, кто поздоровее. Ну, ещё алкашня запойная тоже отсеяться должна. Такие нам тоже никчему. Не умеешь пить, так и не пей, козлёночком же станешь, — слушатели рассмеялись, — Скорее всего, начинать надо будет с Флориды, где живёт племя, родственное нашим сибонеям, да и климат там тоже близкий к кубинскому. Наверняка и фрукты лопают, а значит, и к алкоголю устойчивость у них хоть немного, но повыше, чем у живущих севернее.