Получив очередной удар, который, несмотря на защиту, оказался особенно болезненным, я взревел так, что даже такой боец, как Ванхаген, замер от неожиданности, после чего отшвырнул в сторону свой топор и обхватив ярла поперёк туловища, покрутил немного над головой и зашвырнул в ближайший сугроб. Полюбовавшись немного на болтающиеся в воздухе чёботы властелина фьорда, я выдернул его из сугроба, как морковку и усадил на шкуру, а сам встал над ним сверху, скрестив руки на груди и ожидая объяснений.
Некоторое время ярл чихал, кашлял и отплёвывался, а потом я понял, что он хохочет! Да так хохочет, что захлёбывается, давится и никак не может остановиться! Честно говоря, меня такое поведение привело в полное замешательство, а он, увидев моё удивление, залился смехом ещё больше, так, что упал на спину и задрыгал ногами! Тут я решил, что бедняга окончательно спятил, немного поколебался — не облегчить ли его страдания милосердным ударом, но всё же решил сначала попробовать привести Ванхагена в чувство. Я помог ему снова сесть в нормальную позу и за неимением воды поднёс горку снега в шлеме. Ярл отведал снега, подавился, поперхнулся и наконец, обрёл способность, что-то сказать.
— Т-ты бы ви-видел свою рожу!!! — Наконец изрёк он и покраснел при этом, как кусок сырого мяса. — Это именно то, что я от тебя ожидал! Знай, что далеко не всякий кто подвергся такому испытанию, сумел дожить не только до финала, но и до конца первой стадии обучения! Собственно говоря, ты второй…
— А кому же посчастливилось быть первым? — Поинтересовался я, потихонечку соображая, что вся эта комедия выходит за рамки обычного обучения воинскому искусству.
— Первым на моей памяти был я! — Ответил Ванхаген, мгновенно став серьёзным. — Я рассказал тебе далеко не всю историю своей жизни, но это нельзя делать здесь. Пойдём в мой дом, выпьем доброго пива и поговорим. А тренировки на сегодня, по-моему, с тебя хватит!
И мы пошли в его дом, где почему-то никого не было, как будто домочадцы ярла знали, что он хочет поговорить со мной с глазу на глаз. Мы сели за один стол и выпили пива. Надо сказать, что викинги знают толк в четырёх вещах: в драках, в мореплаванье, в сагах и в пиве. Пиво у них отменное и больше нигде мне не пришлось такое попробовать! Но это так к слову.
— Я вырос при дворе одного из франкских герцогов. — Поведал мне Ванхаген после долгого молчания. — У нас принято отдавать мальчиков, входящих в возраст ученичества на воспитание ближайшим родственникам, например брату отца, то есть дяде. У моего отца не было живых братьев, даже двоюродных — все погибли во время нашествия вагров, когда меня ещё не было на свете. Зато у него был побратим из франков, в котором он души не чаял.
Давным-давно отец ходил в Вик в страну бриттов, но удача тогда отвернулась от него, вся его дружина полегла в бою, а он сам попал в плен, где просидел в темнице местного тана почти два года. Тану нравилось, что у него в застенке находится живой нормандский ярл. Кроме отца у него в плену были ещё саксонский барон и какой-то славянский князь, которых ему удалось захватить в разные годы.
Так вот, отец так и умер бы в заточении у этого бриттского медведя, но однажды к нему приставили нового раба, который должен был его кормить и убирать его каменную келью, будто ухаживал за редким и опасным зверем. Отец хотел было придушить этого раба, (до того ему удалось прикончить уже двоих), но раб оказался не промах и сумел дать ему отпор. Вобщем они боролись, стараясь, убить друг друга до тех пор, пока не поняли, что их силы равны. Тогда они сели на одну скамью и разговорились.
Оказалось, что этот раб был по рождению сыном франкского герцога. Его отправили учиться в страну каких-то италов, но корабль на котором он плыл, захватили даны и вместо того, чтобы потребовать выкуп за богатого пленника, продали его бриттам в рабство. Как он рассказывал, они это сделали в отместку за то, что он, сопротивляясь, положил несколько их именитых воинов. Вобщем так он и попал в лапы бриттскому тану, который не стал содержать его в темнице, как тех пленников, которых захватил в бою, а приставил к работе, то есть к моему отцу. Быстро поняв, что попавшим в одну и ту же беду воинам, нечего делить и драться тоже не за что, они решили заключить союз и попробовать бежать из ненавистного плена. Так они и сделали: франк подговорил славянина и сакса, раздобыл оружие и в одну безлунную ночь выпустил всех пленников! Ох, и была потеха для доброго железа в эту ночь! Много дружинников тана не очнулось от сна, много полегло во дворе его дома и в самом доме! Там же нашли свой конец славянский князь, истыканный стрелами и по пояс заваленный трупами убитых им врагов и саксонский барон. Смертельно раненый он пригвоздил к стене самого тана навозными вилами! Уйти удалось только отцу и тому франку. Так и стали они побратимами.
Поэтому, когда пришла пора мне взяться за ратное учение, отец отправил меня в замок своего друга и побратима, который к тому времени занял место своего отца на герцогском троне. Поначалу чудно мне там было, ох чудно! Всё непонятно, непривычно, всё не так, как у людей. Ужас какой-то! Туда не ходи, то не говори, соблюдай этикет, тьфу, даже сейчас вспомнить тошно! Но это было ещё не самым страшным! Хуже всего было то, что у герцога не было детей, и он со своей женой пожелал излить всю свою нерастраченную любовь на меня! Целую неделю я промучился на шёлковых подушках под пуховыми одеялами, а потом заявился к герцогу и всё ему высказал! Он сначала долго не мог понять, чем это я не доволен, а потом долго хохотал, но в конце всё-таки спросил меня, как я сам представляю себе своё обучение. Я сказал ему, что хочу, чтобы меня не жалели, чтобы учили со всей строгостью, так-как я собираюсь стать великим воином! Тогда он надолго задумался, а потом сказал, что исполнит мою просьбу, но тогда у меня не будет пути назад. Я обрадовано согласился и в тот же день меня отвели к учителю воинского искусства.
Им оказался старый угрюмый вагр, живший себе отдельно в маленькой пристройке на заднем дворе замка. Вагр этот не был пленником, но почему-то ушёл от своего народа и его приютил ещё дед нынешнего герцога. Жить в замке он не хотел, ни с кем, кроме хозяина не общался и даже кормился только тем, что сам добывал в соседних лесах или собирал с крошечного, в четыре грядки, огородика возле своей лачуги. В первый же день он надел на меня вот эти самые доспехи, которые, кстати, сделаны так хитро, что подходят под любой размер, ну а что случилось дальше ты, наверное, догадываешься!
— Ты тоже рубил деревья? — Спросил я.
— Нет, долбил молотом гранитную скалу! — Ответил Ванхаген. — Подходящих деревьев там не нашлось, хоть столетних дубов вокруг росло немало. Будь уверен, тот молот был не легче твоего топора и если бы я не применил хитрость, не расколотить бы мне ту каменюгу вовеки!
— И что же ты сделал?
— Обложил скалу поленьями и хворостом, поджёг его, а когда камень хорошенько разогрелся, направил туда поток из соседнего ручья. Ну и конечно дал работу своему молоту! Видишь ли, это испытание не только на силу мышц, но и на гибкость ума. Признаться, ты удивил меня, когда тоже сумел использовать в таком деле огонь.
— Так ты знал?
— С первого дня! Не надо было показывать мне то, что ты можешь с огнём выделывать, если собирался это скрывать. Правда, следы ты замёл вполне успешно, но несколько закопчённых щепок всё же оставил.
— Как же ты ходил воевать с франками, если вырос среди них и там научился воинскому искусству? — Снова спросил я, видя, что Ванхаген замолчал, погрузившись в воспоминания.
— Это были уже совсем другие франки! — Был ответ. — От тех, кого я знал и любил, не осталось даже пепла. Через год с небольшим после того, как я вернулся домой, на владения моего воспитателя напали войска франкского короля и всех там убили, а сам замок предали огню. Лишь спустя пару лет мне удалось побывать в тех краях. Теперь там только груда обгорелых камней и ничего больше! Поэтому я ненавижу короля франков и нападаю на его владения при каждом удобном случае! Добраться до самого венценосца я сам конечно не могу, но до меня тут дошли слухи, что кое-кто из наших конунгов вынашивает идею большого Вика против франкского королевства. Если это случится, я буду одним из первых, кто примкнёт к его войску! И, конечно же, мне при этом понадобятся такие молодцы, как ты!
