Литмир - Электронная Библиотека

Идёт Иван-царевич из царских палат, идёт невесел, буйну голову ниже плеч повесил. Увидала его Елена Премудрая, спрашивает:

— Что ты, Иван-царевич, невесел, ниже плеч буйну голову повесил?

— Что тебе и отвечать, красавица! Ты моему горю не поможешь, моей головы не спасёшь.

— Почём знать?! Может, и помогу!

Рассказал ей Иван-царевич, какую службу дал ему водяной царь немилостивый.

— Ну, это что за служба! Это службишка. Служба будет впереди. Ступай спать ложись. Утро вечера мудренее.

Рано в полночь вышла Елена Премудрая на красное крыльцо, платочком махнула, громким голосом закричала:

— Собирайтесь, слетайтесь ко мне, добрые люди — работники, послужите мне, как моей матушке служили!

Тут собралось работников видимо-невидимо; они стали лес корчевать и пшеницу засевать, они муку мелют, тесто месят, печки разжигают. К утру-свету всё готово, всё изложено. Понёс Иван-царевич пироги царю водяному немилостивому.

Рассердился царь, закричал страшным голосом:

— Это всё не твоя голова думу думает, не твои руки работают. Поумнее тебя кто-то здесь шутки шутит. Ну, ладно, задам тебе другую службу. Чтобы за одну ночь сегодняшнюю ты мне пчёл развёл, воск собрал да из воску дворец выстроил!

Пошёл Иван-царевич домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил.

Рассказал своё горе Елене Премудрой, а она говорит:

— Это службишка! Служба будет впереди. Спать ложись, Иван-царевич. Утро вечера мудренее.

Ровно в полночь вышла Елена Премудрая на красное крыльцо, махнула аленьким платочком.

— Собирайтесь, слетайтесь ко мне, пчёлы, со всего свету, со всего миру, состройте мне за ночь восковой дворец.

Тут налетело пчёл видимо-невидимо. Каждая воск тащит, тонким голосом жужжит. К утру-свету слепили дворец из ярого воску.

Увидел водяной царь восковой дворец, разгневался.

— Не твоего ума это дело! Тут моя выучка видна. Придёшь сегодня на вечерней заре на зелёный луг, поймаешь там коня неезжалого, на том коне ко мне приезжай, тогда я тебя домой отпущу.

Обрадовался Иван-царевич. Идёт, посвистывает. Спрашивает его Елена Премудрая:

— Что за службу тебе царь сегодня дал?

— Дал мне сегодня царь не службу, а службишку: поймать коня неезжалого, на нём во дворец прискакать.

Запечалилась Елена Премудрая.

— Эх, Иван-царевич! Неразумный ты. Это и есть служба страшная. Неезжалый конь — это мой батюшка, сам водяной царь немилостивый. Как я тебе против батюшки помогать стану? Как мне, девице, быть? Жениха ли погубить, родному ли батюшке изменить?!

Стал её Иван-царевич молить-просить.

— Хорошо, — говорит Елена Премудрая.— Я тебе и здесь помогу. Только нам после этого тут не жить. Надо будет в твоё царство пробираться.

Дала она ему три прута: медный, оловянный и серебряный.

— Подойди к коню с левой стороны: мой батюшка на левый глаз слеп. Вскочи ему на крутую шею, бей его медным прутом, держись за гриву серебряную да вниз не смотри, — всё на небо гляди. Изломается у тебя медный прут, ты бей его оловянным прутом; изломается оловянный — бей серебряным, бей, не жалей, пока мясо с рёбер не посыплется.

Пошёл Иван-царевич на зелёный луг. Там неезжалый конь копытом бьёт. Из ноздрей у коня дым валит, изо рта огонь палит, правым глазом конь весь луг окидывает.

Подошёл к нему Иван-царевич с левой стороны, вскочил ему на самую шею. За серебряную гриву схватился, бьёт его по ребрам медным прутом. Взвился конь под самое небо, под чёрные тучи. Носит его над морем глубоким.

— Погляди вниз! Погляди вниз! — кричит.

А Иван-царевич в небо смотрит. Носит его конь над лесом высоким.

— Погляди вниз! Погляди вниз!

А Иван-царевич в небо смотрит, глаз не опускает. И всё коня хлещет. Уже медный прут измочалил, оловянный истрепал, за серебряный взялся.

Носил его, носил конь, пока мясо с рёбер не посыпалось.

Устал конь, шатается, изо рта пена капает. Сбросил Ивана-царевича на зелёный луг и из глаз пропал.

Пришёл Иван-царевич к Елене Премудрой.

— Ну, Иван-царевич, — говорит Елена Премудрая, — не ждать теперь милости ни тебе, ни мне. Надо нам из водяного царства скрываться, от батюшкиной немилости убегать.

Взяла она острый ножик, уколола себе правый мизинчик, капнула на печурку три капли крови, горницу заперла, коней привела, и поехали они в путь-дорогу.

Сидит водяной царь на троне в золотой короне, руки-ноги платком перевязаны, голова у него болит, тело ломит. Посылает слугу за Еленой Премудрой. Пошёл слуга на крыльцо, взялся за кольцо, постучался, а ему капля крови отвечает:

— Сейчас иду — сарафан надеваю!

Вот час прошёл — нету Елены Премудрой. Посылает царь второго слугу. Стучит слуга на крыльце, а капля крови ему отвечает:

— Сейчас иду — венец надеваю!

Вот и второй час прокатился — нету Елены Премудрой. Побежал царь сам на крыльцо, ухватился за кольцо.

— Что же ты не идёшь, дочка непокорная!?

А третья капелька отвечает:

— Сейчас иду — бусы надеваю!

Заревел тут царь:

— Не её голос! Не её выговор!

Дверь сломал, а в горнице нет никого. Рассердился царь, послал за ними погоню.

А Иван-царевич с невестой чистым полем скачут. Вот Елена Премудрая и говорит:

— Ляг, Иван-царевич, на землю брюшком, послушай ушком: не услышишь ли чего?

Иван-царевич припал к сырой земле, послушал.

— Впереди тишь да гладь, сзади непомерный шум. Слышу конское ржанье.

— Это погоня близка!

Оборотилась Елена Премудрая огородом, Ивана-царевича кочаном капусты сделала.

Доскакала погоня до огорода и назад поворотила.

— Ваше царское величество! Пусто в чистом поле. Только и есть огород, в огороде кочан капусты.

— Эх вы, головы дубовые! Поезжайте, привезите мне тот кочан капусты. Вижу, вижу свою выучку!

А Елена Премудрая и Иван-царевич дальше на конях скачут.

— Иван-царевич! Ляг на землю брюшком, послушай ушком. Не слышно ли чего?!

Припал Иван-царевич к сырой земле.

— Слышу: впереди тишь да гладь, сзади непомерный шум.

— Это погоня близка!

Оборотилась Елена Премудрая колодцем. Ивана-царевича сделала ясным соколом. Сидит сокол на срубе, хрустальную воду пьёт.

Приехала погоня к колодцу. Не видно дальше следов, не видно людей в чистом поле. Поворотила погоня назад.

— Ваше царское величество, не видать ничего в чистом поле. Только и видели один колодец, из того колодца ясный сокол хрустальную воду пьёт.

— Эх вы, дубовые головы! Это же дочка моя умудряется. Вижу, вижу, — моя выучка! Умнее меня хочет быть. Придётся самому с ней силою померяться.

Поскакал сам царь водяной немилостивый в погоню.

Скачут Елена Премудрая и Иван-царевич чистым полем, зелёным лугом. Елена Премудрая говорит:

— Припаду-ка я к сырой земле, послушаю. Не услышу ли чего?!

Припала Елена Премудрая к земле.

— Ох, стучит, ох, гремит! Это отец за нами гонится.

Скачут они, скачут во всю прыть. А погоня по пятам.

— Есть ещё у меня оборона от водяного царя, — говорит Елена Премудрая.

Бросила она позади себя щётку. Сделался дремучий лес — руки не просунешь, а кругом в три года не обойдёшь. Вот водяной царь грыз-грыз дремучий лес, проложил себе тропочку, пробился и опять в погоню.

Близко-близко, вот-вот нагонит. Бросила Елена Премудрая гребёнку. Сделалась высокая-высокая гора. Ни пройти, ни проехать.

Водяной царь копал-копал гору, проложил тропиночку и опять погнался за ними. Вот-вот нагонит. Вот-вот рукой схватит.

Тут Елена Премудрая махнула полотенцем, и сделалось великое-великое море. Царь прискакал к морю, видит, что пути-дороги дальше нет, и поворотил домой.

Подъехал Иван-царевич с Еленой Премудрой к своей земле и говорит ей:

— Я вперёд пойду, за тобой карету пошлю. А ты меня здесь подожди.

— Смотри же, — говорит Елена Премудрая, — в правую щёку никого не целуй, а то меня позабудешь.

— Ладно, — говорит.

Вот он домой пришёл. Все обрадовались. Он всех целует, — в правую щёку никого. А как стал мать целовать — поцеловал её в обе щёки и сразу Елену Премудрую позабыл.

18
{"b":"822635","o":1}