— Согласилась только потому, что не хочу оставлять детей одних.

Про детей упомянула специально, чтобы отсечь у попутчика желание к продолжению знакомства.

Но к чести сказать, он не дрогнул:

— Дети — это прекрасно. Завидую. У меня, к сожалению, нет детей. — Он искоса взглянул на её профиль с чуть курносым носом, усыпанным мелкими веснушками.

Она наклонила голову:

— Какие ваши годы. Ещё не вечер.

В посёлок Никита рванул после длительной ругани по телефону. Вместо бруса, который он заказал для строительства, ему привезли несколько кубометров горбыля, годного разве что на растопку.

— Бывает, дело житейское, мало ли, перепутали. Со всеми случается. Вы не волнуйтесь, мужчина, завтра доставим ваш груз в лучшем виде, — коверкая букву «л», тараторила кладовщица.

— Какое завтра?! — яростно прорычал он в ответ, готовый в пух и в прах разнести всю их гнилую контору. — Какое завтра? У меня бригада простаивает! Вы им платить будете?

Привыкший, что в городе заказанное привозят по первому требованию, Никита не мог и подумать, что будет такая длительная эпопея с покупкой стройматериалов непосредственно в леспромхозе.

Сначала пришлось посетить отдел сбыта, затем подписать заявку в бухгалтерии, и только потом главный инженер лично разрешил сделать отгрузку. Причём каждого из фигурантов дела требовалось подловить на рабочем месте, потому что нормой рабочего дня являлась закрытая на замок дверь кабинета. И когда все круги были благополучно пробеганы, бац, и шофёр сваливает во двор груду гнилья.

Время поджимало. Скоро должны завезти питомцев, а у него, образно говоря, ещё конь не валялся. Никита урывками ел, урывками спал, и засучив рукава вкалывал наравне с наёмными работниками и понимал, что впервые за прошедшие годы встречает утро с ощущением радости. Где-то через месяц сельской жизни он обнаружил, что джинсы стали сваливаться. Не веря глазам, Никита затянул ремень на последнюю дырочку и почувствовал своё тело молодям и сильным, как в двадцать лет.

В нотариате у него намечалось брюшко — такое противное, рыхлое, выпукло нависающее через рубашку. Фитнес-зал, стрельба из лука и бассейн не помогали, да он с тренировками особо и не усердствовал — жизнь и без того проходила в сплошной суете, некогда за окно выглянуть. Дождь ли, солнце ли — всё едино в круговерти будней…

А тут небо было чистое и высокое, трава зелёная и сочная, и самое главное — в здешнем лесу жила тишина. Когда усталость становилась запредельной, он шёл в лес, чтобы немного посидеть на поваленном дереве или камне. Сначала слух различал отдельные звуки и шорохи, словно бы записывал их на карту памяти. Вот стучит дятел, вот ветер скрипит о валежник, вот берёза шелестит зелёными косами. А если закрыть глаза и сосредоточиться, то можно расслышать лёгкий шёпот травы со звонами синих колокольчиков. Но постепенно ноты лесного оркестра сливались, становясь тоньше и тише, и тогда из глубины тёмной чащи выступала тишина. Невесомыми шагами она подходила совсем близко, садилась рядом и укутывала его своим плащом, сотканным из мыслей и образов.

Наедине с тишиной он позволял мыслям бродить бесцельно, но странным образом они чаще уносили его не в будущее, а в прошлое, словно бы время остановило свой бег.

Не так давно, пользуясь связями в архивах и редкой фамилией, Никита сумел установить, что его первого прапрадеда, явившегося в Санкт-Петербург, звали тяжеловесно и старомодно — Маркел, а прабабушку Наталья, и что похоронены они на Смоленском кладбище. Само собой, найти могилу екатерининского времени не представлялось возможным, тем не менее в силу юридической въедливости Никита сходил на Смоленское и долго стоял возле часовни Ксении Блаженной.

Мимо, по дорожке, шли и шли люди. Он обратил внимание, как меняются их лица по мере приближения к часовне. Хмурые, озабоченные, тревожные, с каждым шагом вперёд они светлели, как будто бы среди тьмы видели перед собой чистый огонёк лампадки.

В отличие от большинства, он ничего особенного не чувствовал, просто стоял, смотрел и думал, что его пращур Маркел был современником святой Ксении и мог её где-то встретить, и даже, вполне возможно, получить от неё благословение или подарить ей копеечку. Говорят, она брала подаяние только копейками и тут же их раздавала. Его воображение настолько разыгралось, что меж ближних памятников на могилах семьи Пуликовских мелькнул образ невысокой женщины в красной юбке и зелёной кофте. Зима, снегу по колено, а на женщине лёгкая одежда.

Несмотря на мороз, его бросило в жар. Она? Сама? Не может быть!

От удивления он сморгнул, а открыв глаза, увидел другую женщину. Ту самую, что встретилась ему по весне недалеко от дома, а в данную минуту сидит рядом.

«Маргарита Ильинична, — повторил он про себя. — Рита или Марго? Скорее, Рита. Марго звучит слишком чуждо и вычурно. Но зачем-то она попадается на моём пути? Трижды снаряд в одну воронку не падает, — подумал Никита, когда Рита уселась к нему в машину. — А если взглянуть на ситуацию с другой стороны, то, может, это я пересекаю её дорогу?»

Никита не знал, о чём с ней разговаривать. Случайное знакомство, случайная встреча. Дома наверняка ждёт муж, тем более что она сразу упомянула про детей, конечно, намеренно, чтобы он не приставал.

Выводя автомобиль на дорогу, он мельком зацепил взглядом её отражение в зеркале. Опустив голову, Рита пыталась разложить в сумке оставшиеся продукты, среди которых проглядывала головка сыра и пачка макарон с надорванной упаковкой.

Он протянул ей пакет, который всегда лежал в кармане дверцы машины:

— Вот, возьмите.

— Спасибо.

Ему понравилось, что Маргарита не стала ломаться и жеманничать, а вела себя просто и немного застенчиво. Он оценил это забытое женское качество.

На въезде в посёлок грунтовка резко перешла на полосу свежего асфальта, ведущего прямо к магазину. На стоянке Никита вышел и предупредительно распахнул дверцу:

— Я вас подожду, а потом доставлю прямо к дому.

— Нет! — Она произнесла это так резко и даже чуточку испуганно, что Никита удивился. — Но почему? Уверяю, со мной вы в полной безопасности.

— Дело не в этом, — Ритины щёки мило порозовели, — просто я не хочу, и всё. — Видимо решив, что ответила слишком резко, она смягчила тон: — Пожалуйста, не обижайтесь. Я вам правда очень благодарна. — Она сделала шаг вперёд, но внезапно остановилась и улыбнулась. — Вам идёт ваша причёска.

Никита непроизвольно провёл рукой по волосам и почти жалобно пояснил:

— Это потому, что я ленюсь каждый месяц посещать парикмахерскую. К тому же эти ужасные ножницы… Кресло… Брррр. Как у стоматолога.

Рита засмеялась, и у неё оказался чудесный девчачий смех, чуточку хрипловатый.

— Я так и поняла. Мой сын тоже терпеть не может подстригаться. Мне пришлось купить машинку и стричь его самостоятельно.

Никита попытался подхватить её шутливый тон:

— Может, и мне записаться к вам в очередь?

Она сразу же замкнулась:

— До свидания, Никита. Рада была познакомиться.

— А я вот даже и не знаю, рад или нет, — озадаченно пробормотал он, глядя свозь стекло, как Рита прошла в торговый зал и её заслонила объёмистая дама в ярко-жёлтом платье.

Подумав, он рассердился на себя за ненужные мысли, потому что самым насущным в данный момент являлась доставка бруса, а не знакомство с чужой женой.

Когда Рита вышла из магазина, Никита сидел в салоне автомобиля, разговаривал по телефону и даже не повернулся в её сторону.

«Меня преследуют счастье, здоровье и богатство», — повторила Надежда Максимовна и вздохнула.

Тренер по коучингу посоветовала твердить мантру по десять раз каждое утро, вроде как принимать таблетку от давления. Про систему тренинга, помогающую достичь успеха, Надежда Максимовна узнала из Интернета, когда перебросилась сообщениями с одной из приятельниц на форуме садоводов. С пеной у рта, если так можно выразиться про электронное общение, приятельница живописала преимущества коучинга перед другими методиками самосовершенствования.