Она посмотрела на побледневших детей и постаралась сказать спокойным тоном:

— Дети, пойдёмте за велосипедом, пусть Надежда Максимовна успокоится. Наверняка, ей скоро станет стыдно за своё поведение.

— Таким не бывает стыдно, — прошептала Галя, с опаской глянув туда, где стояла орущая соседка.

— Всем бывает, — отрезала Рита.

Она почти бегом уводила детей прочь, чтобы они не слышали тех гадостей, что лились им вдогонку.

Несмотря на купленный велосипед, день, так радостно начавшийся, был безнадёжно испорчен тенью скандала. Домой они не шли, а плелись, натужно стараясь избегать упоминания о безобразной сцене. И лишь на подходе к Пустошке Рома воинственно сузил глаза:

— Мама, я пойду и скажу этой тётке, что она дура!

Рита остановилась:

— Рома, ни в коем случае! Нельзя связываться с человеком, не способным к нормальному общению. Ей нужен врач и успокоительное лекарство.

Острыми пальчиками Галя взялась за её рукав и сильно дёрнула:

— Мама, давай прямо сейчас уедем отсюда и продадим дом. Я больше не хочу здесь жить.

Они оба были как туго скрученные пружинки, её дети, и Ритино сердце разрывалось от любви к ним.

— Родные мои, — сказала она ровным голосом, чтобы разрядить обстановку, — мы никуда не будем уезжать и никому не позволим испортить нам лето. — Стоя напротив, Рома и Галя насупленно слушали и молчали. — Подумайте, что получится, если из-за каждого плохого человека мы будем бегать с места на место? Сегодня у нас один сосед, завтра другой. А помните, какая бабушка жила у нас на первом этаже? Ну та, что сыпала соседям мусор на коврики?

Оба кивнули.

— Ещё она выкидывала из окна кошачий туалет, — вспомнила Галя.

— А меня оттолкнула от лифта, — добавил Рома.

— И что? Нам надо было уехать из собственного дома? Нет, конечно. Все соседи её терпели, а Лидия Ивановна с третьего этажа даже приносила ей продукты из магазина.

Рома посопел:

— А я однажды помог ей спуститься с лестницы.

— Ну вот, видишь! — обрадовалась Рита. — Значит, ты оказался мудрым, добрым и сильным.

А скандальные и злые люди, — она задумалась, — для того, чтобы научить нас терпению. Плохая соседка — не слишком большая беда, особенно если не обращать на неё внимания. Главное, что мы с вами вместе, что небо синее, что облака летят, что светит солнце и поют птицы, и мы купили велосипед. Вот увидите — через много лет вы вспомните этот день и улыбнётесь. Правда-правда. Запишите где-нибудь мои слова.

Они снова двинулись в путь, но через некоторое время Рома покачал головой, словно бы решая про себя важную задачу, и сказал как отрезал:

— Но этой швабре я не стану помогать спускаться с лестницы.

— Дети, давайте пойдём купаться в сосновый лесок! — предложила Рита, когда заметила, как Галя выложила на кровать свой купальник, а Рома, прыгая на одной ноге, натягивает плавки в виде шортиков.

После ссоры с соседкой Рита избегала ходить к озеру и всё время была начеку, чтобы Галя и Рома ненароком не воспользовались новыми мостками. Неизвестно почему, но она чувствовала себя так, словно что-то украла, и никак не могла отделаться от этого ложного чувства стыда за несделанное. Интересно, а та женщина с кладбища, что увела её Виктора, маялась совестью, переживала или жизнь во лжи считала нормой?

— Ура, в лесок! — выпалил Рома.

— В прошлый раз нас там заели слепни, — заметила Галя и, посмотрев понимающим взглядом в окно, добавила, — но в леске всё равно лучше, чем здесь, — у нас тины полно.

Тины у мостков не водилось, поэтому Рита расценила реплику, как поддержку. Но в леске и вправду было приятное местечко.

Гуляя по окрестностям, они набрели на чудный песчаный откос, поросший соснами, и купались там среди звёзд белых лилий и стаек любопытных мальков, жадных до хлебных крошек. Галя не очень любила плавать, и, окунувшись один раз, обычно сидела на берегу и плела венки из кувшинок, а Рома плескался в своё удовольствие до тех пор, пока его силком не выгоняли из воды.

Когда сквозь зелёную изгородь у дома мелькнул силуэт соседки — та поливала из шланга альпийскую горку, Рита подумала, что тяжело жить рядом с ненавистью. Это как носить в кармане горящий уголёк. Рано или поздно он всё равно прожжёт дырку.

Не сговариваясь, она вместе с детьми старательно делала вид, что Надежды Максимовны не существует, и иногда им удавалось отрешиться, хотя Рита обратила внимание, что, выходя во двор, Галя и Рома держатся настороже и при появлении Надежды Максимовны переносят игры в дом. Да и сама она лишний раз старалась не показываться, а заглядывая к Фрицу Ивановичу, постоянно чувствовала себя под прицелом недобрых глаз.

Как-то раз, примерно через неделю после инцидента, она позвонила Арине и спросила, что она знает про соседей слева.

— Это про Надежду, что ли? — уточнила Арина.

— Ну да, про неё, — призналась Рита, — мы тут немного поссорились. Точнее, она со мной поссорилась.

— Та ещё змея. — Арина засмеялась коротким сухим смешком. — Мы в этот дом редко заезжали, так что я её всего несколько раз и видела, но по перекошенной роже я сразу поняла, что это за штучка. Таких стервоз надо в подрывники отправлять, чтоб динамит экономить, они одним взглядом, что хочешь взорвут. — В трубке послышалось шуршание целлофана конфетного фантика. — Знаю только, что дачу покупали ещё родители Василия, как его… забыла отчество.

— Константиновича, — подсказала Рита.

— Он вроде бы ничего мужик, приветливый, интеллигентный. Удивляюсь, как он с такой женой столько лет прожил. А другой сосед — фриц, то есть немец, — поправилась Арина, — он живёт в деревне дольше всех, потому что дом достался ему от матери.

— Надо же, немецкие крестьяне в такой глуши, — удивилась Рита, потому что среди исконных русаков одна немецкая семья выглядела необычно. Как правило, немцы селились колониями.

— Да вроде бы мать его была русская. Мне бабка что-то рассказывала, но я забыла, у меня и без него есть, над чем подумать. Я тут новый лак для ногтей раздобыла — закачаешься. Одна фирма из Израиля возит. Эффект драгоценного камня. Представляешь, ногти словно бы из камня выточены. Хочешь — из оникса, хочешь — из малахита, но самое крутое, конечно, авантюрин с золотыми блёстками.

Рита взглянула на свои пальцы с обломанными ногтями и вздохнула:

— Представляю, шикарно.

— Вот-вот! Приедешь — приходи на маникюр.

— Обязательно.

Когда Рита с детьми вышла на просёлочную дорогу, лес уже истомился от полуденного зноя. Ветер стих и редкими порывами лениво перебирал кроны деревьев. Стрекотали кузнечики, летали бабочки, тонко и пряно пахло от жёлтого поля цветущей сурепки. Рома с Галей попеременно ехали на велосипеде, и их беззаботная болтовня добавляла в картину мироздания полноту любви и неги.

Примерно на половине дороги Рома расслышал какой-то странный звук, похожий на звук лопнувшей струны или разбитой банки.

— Мама, там кто-то есть!

Рита остановилась и прислушалась к щебету птиц.

— Тебе почудилось. — Она посмотрела на Галю.

Та пожала плечами:

— Я тоже ничего не слышала.

Приоткрыв рот, Галя на несколько секунд замерла, а потом округлила глаза:

— А вдруг там слон?

Рома фыркнул:

— Сама ты слон. Помнишь, Фриц Иванович говорил, что здесь водятся кабаны?

— Мы точно не станем охотиться на кабана, — с твёрдостью в голосе заявила Рита. — И если он действительно поблизости, то нам стоит пошевелить ногами.

— Нет, мама, — Рома слез с велосипеда и отдал его Гале, — надо посмотреть. Я точно слышал. Так иногда малыши в колясках плачут.

Он перепрыгнул через канаву у обочины и исчез в кустах с такой скоростью, что Рита не успела охнуть.

— Рома, вернись! Рома, я с тобой!

— Мама! — Ромин голос захлебнулся от ужаса: — Мама, мамочка, Галя, идите сюда!

Рита понеслась через кусты, не разбирая дороги, по ногам хлестало крапивой.