— Мама, наша дача вон та, пойдём скорее! — перебивая друг друга загомонили дети и пустились вприпрыжку.

«И куда делось нежелание Гали ехать в деревню? — подумала Рита и сама себе ответила: — Ёжик унёс на иголках».

Чтобы открыть калитку, им понадобилось поднять с земли камень и постучать по хвостику длинной ржавой защёлки.

— Как ящерица, — сказал Рома.

Навалившись изо всей силы, втроём они с трудом сдвинули в сторону рассохшиеся доски калитки, которые глухо скрипнули под напором, и ахнули, потому что весь двор густо зарос ландышами и черёмухой. Черёмуха уже облетала, а ландыши зацветали, и в зелёном мареве красок белый цвет волшебным вихрем кружил голову, вбирая в себя и синеву небес, и золото весеннего солнца, и душистый ветер с полей.

— Мама, а ландыши тоже наши? — почему-то шёпотом спросила Галочка.

Полуоткрыв рот, она прижала руки к груди, не в силах пошевелиться от восхищения.

Рита и сама едва дышала:

— И ландыши наши, и черёмуха, и дом, и даже поломанный забор.

— Здорово, мам! — козлёнком подпрыгнул Ромик. — Мне здесь нравится!

— И мне, — выдохнула Рита, подумав, что они ещё не видели озера.

Это было так чудесно, что она не сразу посмотрела на сам дом, стоявший в глубине двора. Арина не соврала — изба выглядела старой, но крепкой. Широкое крыльцо вело к двери с полукруглым оконцем над притолокой. Два окна по правой стороне стены были забраны ставнями с поперечной перекладиной и замком.

Оставив детей стоять у калитки — мало ли что, Рита сделала осторожный шаг вперёд, потому что не хотелось мять цветы. Но, наверное, их всё равно придётся скосить. Подумалось вдруг, что сейчас дом похож на шкатулку с секретом: откроешь, а там вместо подарка смятый фантик от конфеты.

Когда Рита вставила ключ в замочную скважину, руки предательски дрогнули, а сердце замерло.

Она не успела распахнуть дверь, потому что из-за угла дома внезапно широким шагом вышла женщина и воинственно спросила:

— Кто вы такие и что вам здесь нужно? Я сейчас полицию вызову!

Она была одета в розовый спортивный костюм, подчёркивающий полноту и возраст — ближе к пятидесяти. В одной руке дама держала тяпку, а другой рукой прижимала к уху мобильный телефон.

— Мы новые хозяева.

— Правда? — Рот женщины приоткрылся от удивления, она опустила телефон в карман и оперлась на тяпку. — Интересненько! То-то я смотрю — сюда Аринка приезжала и целый день крутилась, фото делала. Интересненько!

С загадочным видом женщина покачала головой и исчезла среди зарослей черёмухи так же внезапно, как и появилась.

Рита распахнула дверь и вошла в сенцы длиною в три шага, а оттуда прошла в кухню, наполненную застойным ледяным воздухом. Она выглянула наружу:

— Галя, Рома, идите сюда, осмотрим наше хозяйство.

На кухонном столике, покрытом клеёнкой, стоял глиняный горшочек, из которого торчало несколько алюминиевых ложек. Рядом — щербатый фаянсовый чайник. Вместо русской печки в доме была плита с чугунной поверхностью на три конфорки. Указательным пальцем Галя начертила на слое пыли загогулину и посмотрела на несколько поленьев, лежащих у топки.

— Мама, мы будем варить на плите? А она работает?

— Не знаю, — Рита поискала глазами альтернативный источник тепла и пожала плечами, — но мы привезём мультиварку.

— Мультиварку проводка не выдержит, — авторитетно заявил Рома, — посмотри, какая она старая, — он показал на витой шнур, змейкой бежавший по потолку и утыкавшийся в кружок выключателя.

Рита была вынуждена признать его правоту:

— Проводку придётся менять. Жаль, что я не электрик. Надо проверить, горит ли свет вообще.

Допотопный выключатель представлял из себя ручку, которая поворачивалась по примеру винта. Несмотря на то, что он внушал опасения, лампочка под шёлковым абажуром загорелась, отбросив на потолок круг света.

Из квадратной кухни в комнату вела дверь с пёстрой занавеской, приоткрывавшей вид на фанерный шкаф и комод, грубо покрашенный коричневой краской. Посреди комнаты стояли круглый стол с белой вязаной скатертью, четыре венских стула, на полу кадка с засохшим фикусом.

Рите с трудом верилось, что всё это, включая кое-где отслоившиеся обои, принадлежит ей.

— Мама, смотри, сколько рамок, — Галя указала на стены, увешанные пустыми деревянными рамками для фото.

— Наверное, прежние хозяева забрали фотографии, — предположила Рита.

Распахнув дверцы шкафа, она обнаружила там свёрнутый домотканый коврик и ватного Деда Мороза.

Ромик, и без того радостный, пришёл в полный восторг:

— А давайте приедем сюда на Новый год и Деда Мороза поставим под ёлку. Интересно, здесь во дворе есть ёлка?

С раскрасневшимися щеками он умчался на улицу разыскивать ёлку. Рита посмотрела на Галю, задумчиво выдвигавшую пустые ящики комода.

— А ты что с ним не пошла?

— Что я, маленькая, что ли? — Из последнего ящика Галя достала кипу газет. — Лучше скажи, куда их девать?

— Положи к печке, на растопку. Хотя постой, лучше на стол. Вдруг найдём там что-то интересное. Будем вечерами пить чай и читать газеты. Как тебе такая перспектива?

— Не знаю. — Галя юркнула под кровать, и оттуда вылетела пара валенок и выехала корзина с плотницким инструментом. — Тут ещё какая-то штука лежит, но мне не достать.

— Галя, вылезай, перепачкаешься, — скомандовала Рита, — пойдём лучше ставни откроем и посмотрим, что там Ромик исследует.

Рому они нашли у озера. Недвижимым столбиком он стоял, глядя на пятачок островка посреди водного зеркала, и Рита могла поклясться, что сын думает, как туда добраться.

Здесь царили покой и красота, окаймлённые густым ивняком у песчаной косы. От самого берега к воде вели гнилые мостки с провалившимися досками. В отличие от соседских — крепких и новеньких — они выглядели очень живописно.

— Мам, давай скорее переедем! Мам, правда, посмотри, как здесь хорошо! — наперебой заговорили дети, и Рита улыбнулась легко и ясно.

Она заметила, что через забор за ними наблюдает соседка в розовом костюме, и подумала, что сразу по приезде надо будет познакомиться с ней поближе и расспросить обо всех тонкостях местной жизни. Хотя можно и сейчас. Но соседка скрылась из виду, и Рита не стала её беспокоить — в конце концов, впереди целое необъятное лето.

Даму в розовом звали Надежда Максимовна Верёвкина. Ей было сорок пять лет, она имела мужа, двадцатилетнего сына и привыкла, что соседская дача всегда пустует и там можно распоряжаться, как в собственной вотчине. За время отсутствия хозяев Надежда Максимовна успела значительно увеличить свою территорию путём переноса забора вглубь вражеской территории, перетаскать себе несколько кубометров дров из чужого дровяника и самое главное — документально провести межевание, закрепив за собой отвоёванное пространство.

Значит, избу продали! Интересненько! Размахнувшись тяпкой, Надежда Максимовна с яростью всадила остриё в ком земли, туго спелёнатый корнями одуванчиков.

Она корила себя за то, что не успела укатить от соседей пару отменных валунов для альпийской горки. Где теперь взять такие валуны, скажите на милость? Им-то зачем валуны? Только ноги бить, а ей — жизненная необходимость. Об альпийской горке мечталось с самой осени. За вязаньем перед телевизором сам собой определился дизайн, потом выросла уверенность в сортах цветов по сезонам, чтобы горка всегда полыхала живописным разнотравьем. Теперь мечты можно выбросить в помойку.

Хотя — она снова взмахнула тяпкой и принялась неистово терзать грядку — если эта новая соседка не задержится здесь надолго, то вполне можно успеть кое-что предпринять. Через забор Надежда Максимовна видела, как женщина с детьми ходит по двору, заглядывает в колодец, смеётся и машет руками. Когда её сын забрался на валуны, предназначенные для альпийской горки, Надежда Максимовна даже зажмурилась, так ей стало обидно, что проворонила. Корячишься тут на участке, хлопочешь, обустраиваешься, а вдруг раз — и приезжает такая умная, вся из себя на готовенькое. И дом целёхонький, и валуны у колодца, и огород с кустами крыжовника и смородины. Хорошо хоть пара сортовых кустов успела перекочевать в нужном направлении.