ЮРЧЕНКО Александр Константинович (род. в 1919),
профессор кафедры гражданского права.
С началом войны был направлен в военно-пехотное училище. После пяти с половиной месяцев подготовки ему было присвоено воинское звание младшего лейтенанта. А.К. Юрченко попал на Волховский фронт. В 1942 г. получил тяжелейшее ранение и 22 месяца провел в госпитале.
ЯВИЧ Лев Самойлович (1919-2004),
профессор кафедры теории и истории государства и права.
Закончив 1-й Ленинградский юридический институт накануне войны, пройдя Великую Отечественную войну и работу в органах прокуратуры,
ИВАНКИНА Татьяна Васильевна,
профессор кафедры трудового права.
В период Великой Отечественной войны Татьяна Васильевна вместе с семьей прошла через тяжелейшие испытания блокады Ленинграда. В 1942 году по Дороге жизни она была эвакуирована на «Большую землю» - в Пермь, откуда вернулась в 1944 году.
ПРОХОРОВ Вадим Семенович,
профессор кафедры уголовного права.
Войну встретил 11-летним мальчиком. Семья жила в Сестрорецке, и с началом блокады переехала ближе к Ленинграду, в поселок Лисий нос. Когда туда перестали привозить хлеб, Вадиму Семеновичу приходилось ходить за ним 25 километров в Ленинград. Блокада закончилась для него осенью 1942, когда детей заводских рабочих собрали на Финляндском вокзале, довезли до Ладоги, а оттуда на барже переправили в Тихвин. Во время эвакуации он был свидетелем налета немецко-фашистской авиации на корабли… Семья вернулась в Сестрорецк в 1944 году.
http://law.spbu.ru/AboutFaculty/History/Veterans41_45.aspx
ПОРТРЕТНАЯ ГАЛЕРЕЯ
вспоминайте иногда
вашего студента
Н.С. АЛЕКСЕЕВ
из книги Наталии Геворкян «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным».
http://bookz.ru/authors/gevorkan-natalia/gevorkiannat01/page-3-gevorkiannat01.html
Когда я ходил на подготовительные курсы в университет, то узнал, что составляют списки спортсменов, которым дается преимущество при поступлении. Я точно знал, что меня в этом списке нет. Но когда поступил на юрфак и уже начал учиться, преподаватель физкультуры заставлял меня перейти в "Буревестник". Я его спрашиваю: "Это с чего вдруг я должен переходить?" Он: "Мы тебе помогали поступить, так что будь добр...". А я чувствую, что-то не то. Вот он мне раз это сказал, два, потом у нас уже до конфликта дело дошло. И тогда я пошел к декану.
Пришел и прямо говорю: "Меня заставляют переходить в "Буревестник". Я считаю, что не должен этого делать". А декан, профессор Алексеев - хороший был, добродушный человек - спрашивает: "А почему заставляют-то?". Я ему: "Потому что говорят, якобы помогли мне, как спортсмену, поступить, и поэтому я теперь обязан выступать за "Буревестник".
Он говорит: "Да? Не может быть! У нас все поступают на равных условиях,по знаниям, а не по спискам. Впрочем, подожди".
И при мне достал из стола какой-то список, заглянул в него, спросил, как моя фамилия. Я ему ответил, а он: "Нет тебя в списке, так что можешь смело посылать все подобные предложения". Что я и сделал.
А.С. ПАШКОВ
из книги В. Кривого "Со звёздными учителями - к Отцу небесному: Мемуарно-учёные записки.М - 2013. 250 с.".
В первых же строках отмечу, что в моей жизни Алексей Степанович Пашков занял 30 лет назад без преувеличения огромное место и в личном, и в профессиональном плане. Называл его и продолжаю называть «вторым отцом». К юбилею (тоже 30 лет) выпуска нашего курса юридического факультета ЛГУ имени А.А. Жданова «образца 1978» были опубликованы воспоминания, где мною было отражено следующее:
2. Пашков Алексей Степанович, мой любимый учитель и друг.
Об общении с ним, даст Бог, напишу отдельную книгу, ибо оно было не только очень продолжительным, но и многогранным до невозможности. Целый ряд событий до сих пор в моей Кривой голове не уложились. Молод еще, видимо…
2.1. Здесь упомяну только об одном – как он заставил меня подготовить докторскую диссертацию, заявив жутко серьезно: «Витя, срочно пиши и защищай, пока я жив. Тебя с твоим характером не пустят, даже если ты потом сделаешь «золотую» работу». Я заткнул свой рот и уперся, как…
2.2. Получилось так: 21 февраля 1996-го мы с Алексеем Степановичем отметили, как положено, его 75-летний юбилей в гостинице «Прибалтийская» (нас там чуть не убили в лифте обнаркотившиеся ментовские офицеры с оружием наизготовку), 11 апреля я защитил докторскую, а 15 июля того же года УЧИТЕЛЬ умер. Слава Богу, что я воспринял его слова, как приказ, подлежащий немедленному исполнению.
2.3. Портрет Алексея Степановича, сделанный на диске во время «Третьих Пашковских чтений», которые проводили и проводят его ученики (Маврин С.П., Хохлов Е.Б. и др.) всегда стоит на моем рабочем столе, а фотография, где мы пьем чай на его даче, находится в центре экспозиции снимков о коллегах по профессиональной деятельности».
Третьим шагом в подготовке означенной книги будет отдельная глава в учебном пособии «История создания суверенного трудового законодательства Республики Беларусь», официально запланированном к изданию в 2012.
Настоящая же статья является вторым шагом, где в силу известных объемных и временных ограничений могу позволить только некоторые из воспоминаний об А.С., начав с трех очень личных штрихов, когда он при представлении меня авторитетным с его точки зрения людям, например, одному из лучших его друзей О.В. Смирнову, говорил:
- Ты не обращай внимания на то, что у него фамилия Кривой. На самом деле – он о-о-о-чень ПРЯМОЙ, с известным хрипловатым оттенком в голосе.
Утихомиривал меня не раздражительными, а любовными словами:
- Да тише ты, черт эдакий во время обсуждений чрезвычайно волнующих нас проблем, при которых мой голос автоматически повышался до трудно воспринимаемого уровня.Дал завет:
- Не жалей идей. Чем больше ты их раздаешь, тем больше у тебя родится новых.
В какой-то момент 11 июля 1996 на кратких «отметинах» защиты моей докторской диссертации мы оказались одни на кафедре. Он достает из кармана две пачки денег (много было крупными купюрами) и протягивает мне со словами:
- Вот сегодня получил. Держи, сейчас они тебе нужнее.
Я пытался не взять, доказывая, что подготовился должным образом к данному мероприятию, однако А.С. был неумолим. К отъезду, действительно, пришлось позаимствовать из врученной суммы, но совсем немного. Особенных переживаний у меня не было, ибо собирался после лета приехать в СПб и вернуть взятое.Однако судьба распорядилась по-иному и через три месяца А.С. не стало. Во время похорон и после я неоднократно предлагал принять деньги и Ларисе Борисовне (супруге), и детям (Анечке и Андрею), и С.П. Маврину с Е.Б. Хохловым, предлагая создать какой-либо фонд имени А.С. Пашкова. Все отказались примерно одинаковым образом:
- Мы лично тебе не давали и брать не будем.
