(66)  Сыграть ноктюрн он был не в силах. 55.грунт.

Из ничего проступали цвета и тона,

звуки и запахи. Я им давал имена. 884.формат.

А вот ругаться матом мама мне запретила (её не остановило даже то, что роман «Над пропастью во ржи» содержит 785 ругательств). Поэтому курить я перестал сразу, а что касается ненормативной лексики, то до сих пор являюсь продвинутым пользователем этого вербального русскоязычного ресурса.

Алмазу нужен свет. 885.формат.

Однажды Поповченко, с тоской глядя в окно, предложил:

- Владимир Владимирович, давайте попробуем бросить. Я курить, а Вы ругаться.

Не для них звезда́ми вышит

ковёр полуночных небес. 886.формат.

Он до сих пор курит, а меня за чрезмерное пристрастие к идиоматическим выражениям Татьяна Валентиновна регулярно подвергает аргументированной критике.

Она точильный камень лижет

и верит, будто кровь из камня льётся. 887.формат.

Иногда я отвечаю ей взаимностью.

Ты не глядел в зеркала? — Не хотел заблуждаться! 888.формат.

Один раз у меня сломался домашний ноутбук, и, придя на работу, я упросил нашего сисадмина его починить. Сергей Петрович согласился и через несколько дней возвратил ноутбук в совершено исправном состоянии.

- Как-то странно он у Вас сломался.

- Ничего странного - в Татьяну Валентиновну х@йнул. Только не говорите никому.

Дорогая, если бы не ты, мы были б идеальной парой. 889.формат.

В Питере я стал типичным пассивным курильщиком. После университета во сне ко мне часто приходило чувство лёгкого никотинового голодания. Мне пришлось купить трубку из верескового корня. По моей просьбе Лёха её прокурил. Прокуренную, я держал её в зубах и тем самым обманывал организм, тосковавший по табачному дыму, пока эта потребность не исчезла.

И поезд от похоти воет и злится –

Хотится! Хотится! Хотится! Хотится! 890.формат.

Из таких же, примерно, потребностей Осоцкий изрезал свою трубку ножом, так покрыв её насечками, что она напоминает илистый берег реки, который ископытила отара, пришедшая вечером на водопой, чтобы утолить жажду.

Славься тот, кто наденет перстень

обручальный овце на хвост. 891.формат.

Когда мы жили в коммуналке у Нинки напротив пивного бара «Гавань», то поцапались с её бывшим хахалем, и тот в отместку высадил нам окно.

Они бьют стёкла ночами. 892.формат.

На зиму мы тоже затыкали разбитое стекло подушкой. Холода, холода.

В зеркале Зверя

и цельсий Нарцисса замерз. 893.формат.

Уши мёрзли, поэтому перед сном я накручивал на голову тюрбан из старой майки, вроде ночного колпака, в котором спят европейские буржуи.

Окна выбиты, настежь двери,

даже солнце мёрзнет, как лужа,

которую напрудил мерин. 894.формат.

Сон на холоде был наикрепчайший. Будильника (Лёха называл его возбудитель) мы не слышали, хотя ставили его в пустую кастрюлю на два дребезжащих блюдца, чтобы увеличить громкость звонка. Но всё равно, вовремя проснуться не могли. На факультет приходили только к 12:00 мск, не раньше.

Если сон освежает,

значит, болезнь не смертельна. 895.формат.

По этой причине у нас образовалась задолженность по физкультуре, поскольку целых полгода в расписании она стояла первой парой. Тренер считал, что мы нарочно прогуливаем. Задним  числом зачёт поставил только на 4 курсе после того, как я ему сделал спортивный стенд.

Мы поспешили убраться с опасного места.

Все мы играем чуть-чуть, а зачем — неизвестно. 896.формат.

Однако физкультурой мы не манкировали. После женитьбы Осоцкий жил у Полысаевой на Тихорецком проспекте в старой панельной пятиэтажке. Как-то по весне он попросил меня о помощи в деле навешивания новых карнизов. Через несколько лет Осоцкий признался, что часто вспоминал мои слова, сказанные тогда из-под самого потолка:

- Ещё неизвестно, кто больший дурак. Тот, кто этот карниз произвёл, или тот, кто его купил.

Сколько с теми карнизами пришлось повозиться, не помню, но когда закончили, на часах было 18:50 мск (67).

(67)  В те годы винные отделы магазинов закрывались в 19:00 мск. 56.грунт.

А ты, мое любимое созданье,

уже бежишь, не приходя в сознанье. 897.формат.

Мы в чём были, в том и выскочили на улицу. До ближайшего гастронома было около 700 метров. К нему вела прямая, обсаженная тополями, аллея. Мы взяли с места в карьер. Шедшие навстречу затаренные мужики предупредительно расступались, образуя по бокам аллеи некое подобие живой цепочки.

Изнемогая, он рвал свое тело. Напрасно! 898.формат.

- Давай, ребята, давай! – неслись нам вдогонку их полные сочувствия крики. Подбадриваемые болельщиками, мы неслись ноздря в ноздрю и влетели в магазин, когда в зале уже гремел последний звонок. Под его трель Осоцкий, как Александр Матросов, кинулся грудью на амбразуру кассы и хлопнул о стол перед изумлённой кассиршей прилипшей к ладони пятёркой.

- Одну! – выдохнул он ей в лицо.

И будет нож дрожать, дразня,

на четверть вбитый в стену... 899.формат.

 Звонок смолк. Магазин замер в ожидании развязки. Кассирша молча взяла деньги, пробила чек, да ещё и сдачи отгрузила. В полной тишине незвонкое треньканье её кассового аппарата звучало волшебной музыкой. Справедливость восторжествовала. Народ перевёл дух.

- Чего купил? – поинтересовался я. Осоцкий пожал плечами, пробитая сумма ему ни о чём не говорила.

- Сейчас узнаем, - двинулся он в сторону прилавка и отдал продавщице чек.

Она стояла у окна.

Зеленым купоросом скуки

светила ей в лицо луна. 900.формат.

- Ребята, бутылка последняя, битая, брать будете? – сказала тётка, продемонстрировав Осоцкому бутылку дешёвой водки с трещиной возле донышка (кассирша знала, что делает).

Я полюбил смотреть на продавщиц

и захожу отныне в продуктовый

не за какой-нибудь съедобною обновой,

а просто посмотреть на продавщиц. 901.формат.

Осоцкий поглядел на меня, я поглядел на него и кивнул.

- Заверните, - сказал Осоцкий.

Погонщик скота Твердислав

губами стоит моложав. 902.формат.

XIV дефиле

ИНТЕНАКО

У нас не носят ордена Подвязки.

И. Гёте «Фауст»

В туалете у Нинки бачок унитаза был расположен высоко наверху, под потолком. От старости он проржавел и по этой причине беспрерывно моросил, орошая мелкими брызгами всё пространство санузла.

Словно малярийные лагуны

перед малярийною луной. 903.формат.

Если заскочить ненадолго, то  было не страшно. В иных случаях мы брали с собой  полиэтиленовую скатерть, которая, как плащ-палатка, во время акта личной гигиены не давала бойцам промокнуть до нитки.