И Константин стал разворачивать дуло к демону. Но вдруг время резко замедлило ход. Почему? Мне угрожает прямая опасность? Демон же ошеломлён и инициатива на нашей стороне. Он болезненно морщился. И даже его крылья обвисли вялыми кожаными тряпками.
Но я недооценил противника. Точнее его коварство. Этот козёл просто притворялся. Он внезапно яростно оскалился и резко взмахнул кнутом. Вспыхнувший «язык» устремился к руке инквизитора, в которой был зажат револьвер. В то же время палец Константина замедленно нажал на спусковой крючок. И из дула вылетел сноп искр и пуля. А само оружие окутало облачно порохового дыма. Я увидел как «маслина» полетела к мускулистой груди нелюдя. Но также мне суждено было узреть то, как Константин потерял руку. Кончик кнута ударил по его правому запястью. Оно отделилось от руки, словно отсечённое лазером, и медленно полетело к полу. А из обрубка брызнула кровь. Лицо инквизитора стала искажать судорога боли, а рот распахивался в крике.
Но почему же время замедлилось? Ведь атака была направлена не на меня. А вот почему. Обратным движением «язык» кнута устремился ко мне. И я уже мало что успевал сделать. Мне лишь пришла в голову мысль – парировать живым клинком выпад демона. Я, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, сумел выставить перед собой Тетсуя. Его лезвие оказалось перпендикулярно полу.
В этот миг время снова ускорило свой бег. Заорал Константин, брызнула демонская кровь, а кончик кнута намотался на лезвие Тетсуя. Я почувствовал, как его рукоять раскалилась до запредельной температуры. И, вскрикнув, рефлекторно выпустил её. Тотчас Тетсуя и оружие демона ослепительно вспыхнули, словно между ними шла борьба. Через миг во все стороны ударили потоки энергии. Они отбросили меня на стену из мешков цемента. Я крепко ударился затылком и потерял сознание. Последнее, что я запомнил – это отлетающий демон с развороченной грудной клеткой.
В себя я приходил долго и муторно. Темноту сменяли видения из прошлого, образы знакомых девушек и вдруг передо мной предстала мама. Не такой, какой я её запомнил, с проломленной грудной клеткой, а милой, заботливой и с доброй улыбкой на устах.
– Ну что же ты, Матвеюшка… – грустно произнесла она.
– Что? – прохрипел я.
– Разве этому я тебя учила?
– Чему? – продолжал тупить я.
– Думай, сынок, думай. Что объединяет всех вампиров, демонов, ящеров, драконов…
– Что?
Мама сокрушённо покачала головой. И её образ рассеялся, словно туман на ветру. А ему на смену пришло видение моих покоев в монастыре и три взволнованные физиономии. На моей кровати сидели Каринэль, Ленка и Пышкин. Последний расположился прямо на моей груди, скрытой одеялом. И сейчас он мягко ударил меня лапой по носу и еле слышно прошептал:
– Очнулся? Сколько великолепных котов перед собой видишь?
– Одного. Но такого себе, средненького, – так же тихо прохрипел я, чувствуя сухость во рту. И громко добавил: – Дайте мне воды.
Девушки вскочили с кровати и метнулись к прозрачному кувшину. Вампирша успела первой и бросила злорадный взгляд на Ленку. А та высокомерно хмыкнула и снова присела рядом со мной на кровать и стала быстро рассказывать:
– Тебе привезли буквально три часа назад. И ты, наверное, хочешь узнать, чем всё закончилось?
Я еле-еле кивнул. В теле почему-то царила жуткая слабость, но оно вроде бы не имело никаких повреждений.
– Тогда слушай, – продолжила эльфийка, поправив длинные волосы. – Демон ушёл…
–… Твою мать, – прошипел я, а потом залил в глотку целый стакан воды, который заботливо дала мне Каринэль. – Константин хоть выжил?
– Угу. Только он теперь однорукий, – вставила вампирша, которая присела по левую руку от меня. Ленка восседала справа.
–… И на него спустили всех собак, – добавила охотница на монстров. – Он же руководил операцией, а та провалилась.
– Откуда ты всё это знаешь? – я удивлённо посмотрел на эльфийку.
– Макс поделился, – ослепительно улыбнулась та, свысока глянув на Каринэль. Кажется, Ленка нашла подход к суровому телохранителю. А тот оказался не таким уж и суровым.
– Ясно, – мрачно проронил я, пытаясь проанализировать, чем мне грозит опала Константина.
– Мотя, а расскажи в подробностях, что там было? – заблестела Ленка любопытными глазками и затаила дыхание.
– А что же, Макс, тебе не рассказал?
– Не. Из него надо каждое слово клещами тянуть.
– Ладно. Слуша… – я оборвал себя на полуслове и торопливо выдохнул: – А где Тетсуя?
Все как-то сразу начали отводить глаза, кроме Ленки. Она их ещё больше вытаращила и выдохнула:
– А это ещё кто такой?
Ах да, она не знает о существовании живого оружия. Но вот почему молчат Пышкин и Каринэль. Моё сердце тут же кольнуло нехорошее предчувствие.
– Он того… погиб? – прошептал я, сглотнув ком, вставший в горле.
– Угу, – прошептал кот, грустно опустив голову. – Мы с ним не ладили, но что уж теперь вспоминать прошлое.
– Как? Что с ним произошло? Кто-нибудь знает? – выстрелил я вопросами, ощущая нарастающую душевную боль.
– Мария сказала, что он превратился в лужу металла. Но и кнут демона погиб. Частички душ, заключённые в них, схватились не на жизнь, а насмерть, – приглушённо произнесла Каринэль.
– Мля-я-я-ять, – простонал я, откинув голову на подушку и уставившись в лепной потолок.
– Частички душ? Кнут? – не к месту ещё больше изумилась эльфийка. – Вы должны мне всё рассказать!
– Мы тебе ничего не должны! – огрызнулась вампирша.
Кот заинтересовано посмотрел на них и азартно прошептал мне на ухо:
– Ставлю сотку, что Каринэль уделает Ленку.
– Так, дамы, оставьте меня, – резко попросил я. – И Пышкина с собой возьмите. Мне надо побыть одному.
Девушки недовольно покосились на меня, но комнату покинули. Кот ушёл следом за ними. А я остался лежать на кровати. Мне было искренне жаль Тетсуя. Я будто потерял близкого человека.
Ну а если откинуть эмоции и посмотреть на смерть клинка через призму голого расчёта, то выходит, что мои боевые возможности без него рухнули вниз. А тут ещё этот демон… Он залижет раны и вернётся за мной. Не знаю, когда это произойдёт, но нелюдь снова явится по мою душу. И теперь эффект неожиданности будет на его стороне. Он вполне может ждать удобного случая и год, и два. А может уже на следующей неделе где-нибудь подкараулить меня. И без клинка мне с ним не справится. Демона ведь даже не остановила пуля из гигантского револьвера Константина. Я сам видел, как она вошла в его грудь и вышла из спины вместе с ошмётками плоти и осколками костей. Да у него в грудной клетке была такая дыра, в которую мог пройти мой кулак. А демон всё равно выжил… И как же мне его убить?
Я принялся размышлять над этим. И вскоре ненароком вспомнил свой то ли бред, то ли сон… Что могли означать слова матери? Точнее, не матери, а моего подсознания? Не могла же она с того света явиться к своему непутёвому сынку. И эти слова хоть и возникли в весьма неординарный момент, но они заинтересовали меня. Что-то в них было. Что же объединяет всех вампиров, демонов, ящеров, драконов и прочих существ? Гулей, ведьм и подобных им созданий мы не берём в расчёт. Они совсем другая субстанция. Одни поражены вирусом, а другие – просто женщины, научившиеся различным фокусам.
Моё серое вещество принялось биться над этим вопросом. А лоб избороздили морщины. Я и так сравнивал нелюдей и эдак. И в итоге у меня возник целый список того, чем они все были похожи.
Естественно, что все монстры, так или иначе, употребляли в пищу плоть или кровь разумных существ, обладали какими-то характерными способностями и, по большому счёту, все чудовища была оборотнями. Даже вампиры имели второй лик, пусть он и не сильно отличался от стандартного эльфийского. И на что же пыталось обратить моё внимание собственное подсознание в образе матери?
Я опять задумался, а потом решил сравнить себя с чудовищами. В моих жилах течёт кровь расы ангелов, у меня есть характерная способность и я жажду внутривенную жидкость вампиров. Тут уже не стоит бегать от себя и надо признать это. Я хочу пригубить вампирскую кровь так же сильно, как алкаш бутылку водки. Но в то же время у меня нет второго лика… Хм… А что если он есть?