— Со мной все в порядке. Недавно прилетел и не один. Со мной воины из крепости. Они уже там в воздухе. Эх! — рубанул он рукой, — Жаль, что не берут меня с собой. Сказали, что буду только мешать. Да я и сам понимаю. Не умею делать лучи. А вот помогать здесь могу. На стенах стоял и из арбалета стрелял в тех, кто бросал огненные бомбы. Жаль, что ни в кого не попал. Но мы их отогнали.

— А раненные есть еще? — спросила я, отряхиваясь от остатков на волосах и на одежде.

— Таких, которых сюда к тебе нет. Остальных ребята сами перевязывают и те опять на стене. Говорят, что могут пойти пешие диверсанты или даже пираты с разбойниками. Они там все объединились вместе. Лана — неужели война? Принц говорил тебе что-нибудь?

— Нет, — помотала головой, — Думаю, что скорее просто диверсанты. Они готовились к нападению. Видимо, думали, что нас мало и получится захват, а тут мы, да еще и с принцем.

— Вот и достанется им, — усмехнулся Ежин, — Пойдем наружу, посмотрим на бои в небе. Они уже ближе подлетели и все видно хорошо. Там такая карусель! Ого-го! Правда, непонятно, где чьи. Но думаю — наши побеждают. Все-таки принц, еще тут и Главнокомандующий, да и воины из дворца. А они самые-самые лучшие в империи!

Мы шли по коридору, а он размахивал рукой, будто доказывал мне, не понимающей. Но я все это уже видела и помнила, особенно бой в то самое мое первое утро в этом мире.

— Вот все и вернулось на начало. Только зачем я здесь? Непонятно, — хмурилась я.

— Быстрей-быстрей, — услышали мы призыв и увидели бросившегося к нам заместителя начальника крепости, — Надо лететь с возком. Смотрящий получил известие, что ранен наследник и лежит тут, недалеко. Ежин лети и найди его.

— Я полечу с тобой, — крикнула тому, когда он побежал за люлькой.

Прихватив иглы и тряпицы, впрыгнула в возок и присела, держась за веревки. Ежин обернулся и стражи подвесили ее ему на лапы. Он начал подъем, а у меня сердце билось от страха, страха за Турона.

— Господи, — молилась я, — только бы живой. Господи спаси и сохрани его для меня!

Мы отлетели недалеко, и я увидела сквозь деревья какое-то тело. Ежин начал потихоньку опускать вниз, но мешали ветви. Кроны в этом месте почти срослись. Продираясь своим весом вместе с люлькой, я торопила Ежина криками «быстрее». Уже почти спустилась, как попалась большая ветвь и мой возок перевернулся. Я, хватаясь за ветки, полетела вниз. Хорошо, что прикрыла веки, а то бы осталась без глаз. Кое-как приземлилась, быстро слезла на землю, ободрав себе лицо и руки, вскочила и подбежала к лежащему ничком человеку. Перевернула и даже облегченно вздохнула — это был один из воинов Орлов дворцовой стражи. Без сознания. Грудь и живот прожжен, опалено лицо. Перетащив его в люльку, приказала лететь в крепость. Там наложат мазь специальную, которую принесли с собой.

— А ты? — забеспокоился брат.

— А я буду искать других раненых. Лучше будет, если найду такими, а не убитыми. Тогда только один прах, — скривилась я, — Лети. И побыстрей возвращайся. Пойду искать лужайку или прогалину между деревьями. Там меня и найдешь.

Он подпрыгнул, обернулся и, прихватив за веревки, поднялся в воздух. Крикнул и полетел в сторону крепости, а я пошла вперед.

Мне начали попадаться обожженные кусты, сломанные и поваленные деревья и совсем не слышно было птиц и стрекота насекомых. Всё попряталось от смерти.

Мое сердце трепыхалось от страха и неведенья — где мой любимый, что с ним, может быть…Я гнала от себя эти мысли и шла вперед. На некоторых кустах и на ветках лежал пепел. Он был не только от сожженных растений, но и от тел Воронов и Орлов. Я смотрела на это и слезы катились по моему лицу, оставляя грязные дорожки. Это пыль въелась в поры лица, не только от земли, но и от останков, падающих сверху. Самое страшное на войне — это хоронить своих товарищей. А здесь и хоронить некого было — один пепел. Кто это был: чужой или свой — неизвестно. Но потом соберут их и вместе закопают. Там уже все равны.

Я шла и размышляла, пока не наткнулась еще на одно тело, а там, вдали еще одно и еще. Бегала от одного к другому и с бьющимся сердцем искала Турона, но его здесь не было. Потом перевязывала, штопала на месте, успокаивала и лечила сном. Беспокоиться было некогда. Вскоре услышала шум крыльев — это летели Ежин и еще несколько воронов, а с ними и Орел. Опустились рядом. У каждого в лапах по люльке. Один из прилетевших оказался императорским лекарем, посланным сюда специально. Он осмотрел моих раненых и поздравил с хорошей работой. Орлом оказался помощник Явлина. Он рассказал, что и принц и его начальник живы, правда, их немного потрепали. Они в крепости и ждут меня.

Я удивилась, что сам не прилетел, попыталась вызнать у лекаря, но тот ответил, что раны незначительны и не стоит беспокоиться, тем более, что рядом с ним Главный лекарь империи и семьи. Меня также как и раненых, подхватили в люльку и понесли к крепости.

Выскочив из опустившегося возка, бросилась в спальню к принцу. Около дверей стоял стражник и не пустил меня.

— Я — лекарка, — возмутилась громко, до крика, — мне нужно туда проведать наследника.

— Не положено, — возражал мне страж, — Главный лекарь запретил. Принцу нужен отдых.

— Ну, хорошо, — сникла я, — Скажите, как он? Не сильно ранен?

Тот пожал плечами.

— Я не понимаю, но жив. И это главное.

— Спасибо, — сказала я и пошла в свою комнату.

Там бросилась в туалетную и взглянув на себя в зеркало, поняла, почему не пустили — вся черная, грязная и с дорожками от слез на щеках. Хмыкнув, разделась, приняла душ и расчесала волосы. Уже было заметно, что у корней они светились медью. Возвращался и мой цвет волос, кроме глаз.

В двери постучались. Я закуталась в простыню и пошла открывать. За дверью стоял… принц.

— Турон! — воскликнула я и бросилась ему на шею.

Он качнулся и прихватил меня за плечи. Я отпрянула и, быстро оглядев его, подхватила под локоть.

— Тихо-тихо, — бормотала я, подвигаясь к кровати, и уложила его.

Он был бледен. Я осторожно осмотрела его и взяла за ладонь. Он открыл глаза.

— Как ты? — спросила я.

— Ничего, — прошептал он, — бывало и хуже.

— Зачем пришел? — покачала головой, — И как узнал?

— Услышал твой милый голосок, спорящий с моим караульным, вот и понял, что ты здесь.

— Тебе надо лежать, — и я осторожно легла рядом.

— Я и лежу, — усмехнулся он и скривился, вероятно от боли.

— Не здесь, а в своей постели под присмотром лекаря.

— А ты кто? — хихикнул он, прикрывая веки.

— Я — что. Тебя Главный лечит. Лекарство, какое необходимо, дает.

— А мое лекарство — это ты.

Он открыл глаза, и мы смотрели друг на друга.

— Так что ты мне скажешь? «Да» или «нет»? — прошептал почти в губы.

Я опешила.

— Что, прямо сейчас?

— Только сейчас и немедленно.

— Да, — ответила я, помедлив, — Я согласна.

Он улыбнулся и, прихватив мою руку, поцеловал пальцы.

— Ты есть мое самое лучшее лекарство, любимая.

Глава 44

ЭПИЛОГ от СВЕТЛАНЫ.

— Мама-мама, — услышала я крик своей дочери, — Они летят!

Ухватив меня за руку, она дергалась и подпрыгивала на месте. Ее зеленые глаза сверкали, длинные волосы с медным отливом, рассыпались на плечах. Она была так прекрасна, как может быть прекрасен твой ребенок, особенно, если он похож на тебя. Муж назвал ее Светарина — Света. Мне было приятно. Он иногда и меня так называл, когда ему что-то было надо от меня, и я смеялась его лукавству. А вот сына я назвала Туроном. Так захотела. Туром, звала его и его отца, императора Турона Пятого. Он уже десять лет правил страной и империей.

Сегодня наш сын впервые, сделал оборот и вот сейчас летел в свой первый полет. Ему было семнадцать, и он поступал в Университет, который мы с его отцом тоже закончили.

Свете было шестнадцать, и она тоже стремилась к учению. У нее, как и у меня, был талант к лекарству. Мы с отцом не возражали.