Оставшись в памяти цепко.

Порою судьба повторяется в детях:

Когда-то и папа Ирины, заметим,

Спектакль играл в тяжёлый день смерти

Мамы любимой своей.

Быть преданным делу, что б ни случилось,

Она от отца своего научилась.

Жить в темпе «allegro» столь красноречиво —

До самых последних дней!

Расцвёл белый май чёрным цветом печали.

В голове ещё долго потом звучали,

Заставляя страдать, просыпаясь ночами,

Прощальные аплодисменты.

Концертную деятельность резко прервав,

На долгое время затворницей став…

(Тут вам не до песен!), безумно устав,

Бороться в такие моменты.

Великая скорбь, боль души и утрата,

Как жгучий, вечный огонь, словно рана,

Зияющая пустотой, постоянна —

Поселилась и не отпускает.

Хоть сердце с годами уж не кровоточит,

Но та пустота зарасти всё не хочет.

Не прав, кто обратное смело пророчит —

Свято-место пусто бывает!

"За год до кончины папа позволил:

Поехать со мной в Ростов на гастроли,

Туда, где был молод и счастлив, где боли,

Болезни ещё не знал.

Известным и всеми любимым актёром

Театра Ростовского^[20] был, в котором

Служили они вместе с мамой. Как дорог

И мне этот тёплый зал!

И вот, на одном из моих концертов,

Прошедших с аншлагом, в Спортивном дворце,

Я, как всегда, представляла в конце

Коллектив: музыкантов, работников сцены,

Режиссёра, коллег-мастеров…

И не удержалась, призналась зрителям,

Что для меня день особый, волнительный:

В зале мой главный судья и критик мой —

Александр Григорьевич Алле́гров.

Зал буквально взорвался аплодисментами

И приветствовал папу стоя. (Моменты те

Записал кто-то, видеодокументами

Поделившись позже с ТВ).

Взяв со сцены большую охапку цветов,

Бросила их к ногам папы. Таков

Был эмоций порыв, и не было слов

От волнения в голове.

Я была за него бесконечно горда,

Так, что слёз не сдержала". Разве звезда

Не такая, как все? И, как все, иногда

Тоже плачет не пряча слёз.

"Это последние в жизни моей

Аплодисменты", – сказал он. Коней

На циферблате не сдержишь. И ей

Этого не удалось.

Осуждай меня всякий, ругай, что есть мочи:

"Превышение авторских полномочий!".

Пусть же так! Всё равно! Я сейчас хочу очень

Обратиться сквозь годы, сквозь дни и сквозь ночи,

Измерения превозмочь:

"Александр Григорьевич, жаль не сложилось,

Незнакомы мы, не повезло… Вам при жизни

Честно руку пожать за всё, что совершили

И сказать – Спасибо за Дочь!"

* * *

Задача биографа – с разных сторон

Стараться раскрыть героиню. Закон

Бессмертного жанра. Но лезть, будто слон,

В ранимую женскую душу

Себе не позволю. За всё, что пишу,

У Иры заранее прощения прошу.

Сюжет, о котором сейчас расскажу,

Давно уже вышел наружу.

О нём рассказал нам Иосиф Кобзон

И был удивлён он, был поражён,

Как чувства, которые дикий канон

Шоу-бизнеса убивает…

Заставляя отречься от самых родных,

Не общаться с детьми, не поддерживать их,

Не звонить старикам – в Ирине сильны

И с годами не умирают.

Не всякий бы это вот так перенёс…

Иосиф Кобзон: "Я Ирину отвёз

После смерти отца в Ереван". К корням лоз

Их семьи, дотянувшихся смело до звёзд

Всеобщей любви и признания.

Окунулась душа в эту светлую грусть

Каждой жилкой дрожа, впитав наизусть

Исторической Родины сладостный вкус,

Растворилась в воспоминаниях.

Заиграл в тишине мелодичный дудук

Свою грустную песню. Волшебнейший звук

Разлился, наполнив собой всё вокруг,