Ко времени, когда амадицийка ушла, так и не назвав себя и не сказав ничего, кроме «подчиняйтесь, или вас накажут», Фэйли поняла, что за снегопадом потеряла из виду Байн и остальных товарищей по несчастью. Никто не заставлял ее держаться определенного места, так что она, в компании с Аллиандре и Майгдин, прошлась взад-вперед вдоль колонны. Идти, засунув руки в рукава, оказалось непросто, особенно по глубокому снегу, но так было теплее. И ветер вынуждал поглубже надвигать капюшоны. Несмотря на золотые пояса, никто из гай’шайн или Шайдо не взглянул на женщин дважды. Они прошли вдоль колонны с десяток, если не больше, раз, но поиски оказались бесплодными. Повсюду были люди в белом, их было множество, и любой из глубоко надвинутых капюшонов мог скрывать лица их подруг.
– Мы их отыщем вечером, – наконец промолвила Майгдин. Ей как-то удавалось ступать с достоинством, хотя и несколько неуклюжим. Из-под капюшона яростно сверкали голубые глаза, одной рукой она держалась за широкую золотую цепь на шее, словно хотела ее сорвать. – А так на один шаг этих в колонне мы делаем десяток. А то и два десятка. Ничего хорошего не будет, если мы выбьемся из сил и вечером в лагере от усталости и шагу не ступим.
Очнувшаяся от безучастности Аллиандре, заслышав решительный голос Майгдин, даже приподняла бровь. Фэйли просто глянула на свою горничную, но этого взгляда оказалось достаточно, чтобы Майгдин вспыхнула и забормотала что-то себе под нос. Что на нее нашло? Ладно, как бы ни вела себя служанка, для побега духу у нее хватит на двоих, в этом сомневаться не приходится. Какая жалость, что у Майгдин такие мизерные способности направлять Силу. На ее дар Фэйли возлагала большие надежды, пока не узнала, насколько они малы и практически бесполезны.
– Вечером так вечером, Майгдин, – согласилась Фэйли. Знать бы, сколько потребуется вечеров. Об этом говорить она не стала. Торопливо скользнула взглядом вокруг, не подслушивает ли кто. Шайдо целеустремленно шагали сквозь снегопад, упрямо двигаясь вперед к какой-то неведомой цели. Гай’шайн же – остальных гай’шайн – вело иное. Подчиняйтесь, или вас накажут. – Судя по тому, как они нас не замечают, – продолжила Фэйли, – наверное, можно просто упасть на обочине. Ну, конечно, не под носом у Шайдо. Если у кого-то из вас будет такая возможность, воспользуйтесь ею. Эти одежды помогут укрыться в снегу, а когда выйдете к деревни, то золото, которым они столь любезно нас одарили, поможет добраться до моего мужа. А он наверняка бросится в погоню. – Она надеялась, что бросится все же не сломя голову. И не станет слишком приближаться к айильцам. У Шайдо здесь целая армия. Пусть и маленькая, но больше, чем у Перрина.
Лицо Аллиандре окаменело.
– Без вас я не уйду, – негромко, но очень твердо заявила она. – Я дала вам клятву, миледи. Я либо сбегу вместе с вами, либо не сбегу вообще!
– Я бы сказала то же самое, – промолвила Майгдин, шедшая по другую сторону от Фэйли. – Может, я и простая служанка, – с презрением выдавила она из себя, – но я никого не брошу на милость этих... этих разбойников! – Голос ее был не просто тверд; он не допускал никаких возражений. М-да, когда все закончится, Лини предстоит с ней очень долгая беседа, иначе Майгдин вряд ли удержится на своей должности!
Фэйли открыла было рот, чтобы возразить – нет, чтобы приказать: Аллиандре принесла вассальную присягу, а Майгдин была ее служанкой, что бы там ни взбрело ей в голову! Они обязаны исполнять ее приказания! Но слова замерли у нее на языке.
Темные фигуры двигались сквозь поток Шайдо и снегопад; приблизившись, они превратились в группку айилок. Их шали были наброшены на головы. Возглавляла айилок Терава. Она тихо что-то произнесла, и остальные отстали, а Терава зашагала рядом с Фэйли и ее спутницами. Ее яростный взгляд, казалось, пригасил даже энтузиазм Майгдин, хотя она и ограничилась всего одним взглядом. Для Теравы обе не стоили того, чтобы на них смотреть.
– Вы подумываете о побеге, – заговорила Терава. Никто и рта не раскрыл, но Хранительница Мудрости с презрением в голосе бросила: – И не смейте этого отрицать!
– Мы стараемся служить, как и должны, Хранительница Мудрости, – осторожно промолвила Фэйли. Она низко опустила голову в капюшоне, чтобы не встречаться взглядом с Теравой.
– Тебе что-то известно о наших обычаях. – Проскользнувшее в тоне Теравы удивление тут же исчезло. – Хорошо. Но не считайте меня дурой и не думайте, будто я поверю, что вы станете покорно служить. У вас троих есть внутренняя сила – для мокроземок. Так знайте – побег удается лишь мертвым. Живых всегда возвращают. Всегда.
– Я запомню ваши слова, Хранительница Мудрости, – смиренно сказала Фэйли. Всегда? Что ж, что-то всегда случается в первый раз. – Мы все их запомним.
– Хм, очень хорошо, – проворчала Терава. – Какого-нибудь слепца, вроде Севанны, вы могли бы обмануть. Но запомни, гай’шайн. Мокроземцы – не такие, как те, кто носит белое. Вас не отпустят через год и один день, вы будете служить, пока не сгорбитесь и не ослабнете, и не сможете больше работать. Я – ваша единственная надежда избежать такой участи.
Фэйли увязла в глубоком снегу, споткнулась, взмахнула руками и, если бы Аллиандре с Майгдин не подхватили ее, непременно упала бы. Терава нетерпеливым жестом велела им продолжать путь. Фэйли почувствовала себя дурно. Терава поможет им бежать? Чиад и Байн утверждали, будто Айил понятия не имеют об Игре Домов и презирают мокроземцев за приверженность ей, но сейчас Фэйли словно наяву ощущала подводные течения и водовороты Даэсс Дей’мар. Которые грозят утянуть их в бездну, если она сделает неверный шаг.
– Я не понимаю, Хранительница Мудрости. – Какая досада, что голос ее внезапно охрип.
Но, возможно, именно хриплость и убедила Тераву. Люди ее склада верят, что господствующее чувство в человеке – страх. Так или иначе, но Терава улыбнулась. Вернее, просто изогнула тонкие губы, тем не менее в их изгибе ощущалось удовлетворение.
– Вы втроем будете следить и слушать, пока служите Севанне. Каждый день Хранительница Мудрости станет расспрашивать вас, и вы повторите ей каждое слово Севанны и ее собеседников. Если она заговорит во сне, вы перескажете и это. Порадуете меня, и я сделаю так, чтобы вас отпустили.
Фэйли совершенно не хотелось участвовать в этой затее, но об отказе не могло быть и речи. Если она откажется, до утра никто из них не доживет. В этом Фэйли была уверена. Терава не оставит им ни малейшего шанса. Они даже до темноты рискуют не дожить; снег быстро укроет три трупа в белых одеяниях, и Фэйли очень сомневалась, что кто-нибудь вступится, если Тераве вздумается перерезать пару-тройку глоток у всех на глазах. Никто и не заметит ничего: все поглощены переходом и снегопадом.
– Если она об этом узнает... – Фэйли сглотнула. Терава все равно что просит их пройтись по краешку пропасти. Вернее, приказывает им. Интересно, айильцы убивают шпионов? Ей никогда в голову не приходило спрашивать Байн и Чиад о подобных вещах. – Вы защитите нас, Хранительница Мудрости?
Женщина с безжалостным лицом стальными пальцами ухватила Фэйли за подбородок и потянула вверх – девушке пришлось подняться на цыпочки. Такой же стальной взгляд Теравы впился ей в глаза. Во рту у Фэйли мигом пересохло. Этот взгляд сулил боль.
– Если она об этом узнает, гай’шайн, то я сама тебя вздерну для котла. Так что для тебя же лучше, чтобы она ничего не узнала. Сегодня вечером вы будете прислуживать ей в ее палатках. Вы и сотня других, так что много работать вам не придется. И ничто не отвлечет от самого главного.
Окинув всех троих внимательным взглядом, Терава довольно кивнула. Она видела перед собою изнеженных мокроземок, слишком слабых и не способных ни на что, кроме подчинения. Не сказав ни слова, она отпустила Фэйли и повернулась, и через пару мгновений снегопад поглотил ее и остальных Хранительниц Мудрости.
Какое-то время все три женщины брели молча. Фэйли не стала заговаривать вновь о побеге в одиночку и тем более не стала приказывать. Она была уверена, что ее спутницы опять заартачатся. Вдобавок согласие для них теперь означало бы, что они передумали из-за Теравы, из-за страха перед ней. Фэйли достаточно знала характер обеих женщин, чтобы сказать с уверенностью: они скорее умрут, чем признаются, что Терава нагнала на них страху. А ее саму Терава изрядно напугала. И я скорее язык проглочу, чем скажу об этом вслух, угрюмо подумала Фэйли.