Окончена война. Подписан подлый мир.

Отцы отечества! устраивайте пир,

Бокалы с торжеством высоко поднимайте!

И лживый манифест с потоком слез читайте!

Чего еще вам ждать — написано красно!

Не в первый раз бумажным крючкотворством

Пришлося вам прикрыть отечества пятно,

Подьячие в звездах, с умом и сердцем черствым.

   1856

ВИХРЬ

(Отрывок)

Полн черных дум, я в поле проходил,

И вдруг, среди истомы и тревоги,

Неистовым настигнут вихрем был.

Средь тучи пыли, поднятой с дороги,

Древесные кружилися листы,

Неслись снопы, разметанные стоги,

Деревьев ветви, целые кусты.

Стада, блея и головы понуря,

Помчались; рев и вой средь темноты

Такой поднялся, что, глаза зажмуря,

Я побежал и думал, что разбить

Иль вымести хотела землю буря.

Мгновенно дум моих порвалась нить.

Попавши в круть и силяся напрасно

Запорошенные глаза открыть,

Я вспомнил Дантов адский вихрь ужасной,

Который гнал, крутя, как лист в лугу,

Теней погибших вечно сонм злосчастной.

И что же? Вдруг я слышу на бегу,

Что не один я схвачен адской кручей

И волочусь в безвыходном кругу.

На миг открыв глаза, сквозь вихорь жгучий

Я множество узрел голов и лиц,

Одежд, как парус бившихся летучий,

Взбесившихся коней, в пыли возниц,

Детей и женщин, подымавших руки

Из-под колес разбитых колесниц.

Лишь по устам, открытым в страшной муке,

Я понимал, что все они вопят,

Но вихорь вырывал из уст их звуки,

И мчал он их, как щепки водопад...

Я вдруг попал в затишье за скалою,

И провожать бегущих мог мой взгляд.

И видел я: тяжелою стопою,

Как мчатся в страхе по полю быки

И между них телята — хвост строкою, —

Бежали юноши и старики.

Над ними вихрь кружил листы бумаги

И рвал с голов седые парики...

Педантов вмиг узнал я в сей ватаге:

Их жалкий круг когда-то охранял

Наук святыню и, в слепой отваге,

Дорогу к ней народу преграждал...

За ними вслед — исчадье канцелярий —

Дельцов, пройдох печальный сонм бежал...

Тут были мопсов морды, волчьи хари,

И головы ушастых лошаков,

И Зевс миров подьяческих, и парий.

Их точно гнал незримый рой бесов.

Один толстяк упал, изнемогая,

Но вихрь его, средь пыльных облаков,

То вниз, то вверх кидал, как мяч швыряя;

Другому же блудница на плеча

Повисла, как вампир, его кусая:

Он бил ее, зубами скрежеща...

За ними дам толпы, в наряде бальном,

В венках из роз, в гирляндах из плюща,

Как будто плыли в вальсе музыкальном,

Подобные летящим лебедям

Над синей степью к озерам зеркальным,

И франтов рой бежал по их следам,

Толкаяся и руки простирая

За улетающей толпою дам,

Так спугнутых домашних уток стая

Бежит по пруду, шлепая крылом

И взвиться в воздух силы напрягая...

Но вихорь стал еще сильней потом,

Опять толпы помчались в урагане,

Как армии в дыму пороховом.

Как в разноцветном, огненном фонтане,

И голубых и алых лент цвета

Передо мной мелькали, как в тумане.

Я чувствовал: страшна та высота,

С которой вихрь низвергнул сих несчастных...

Но вдруг, смотрю, яснеет темнота,

И пыли столб, и с ним толпа безгласных

И жалких жертв в клубящемся песке,

Весь просиял в отливах света красных,

И в белой ризе, крест держа в руке,

Маститый старец стал перед толпами,

Как каменный утес в упор реке.

Он вопиял: «Покайтесь!» — и перстами

Указывал на город... Я взглянул —

И онемел... Огонь, клубясь волнами,