Обступают наших отовсюду!

Отовсюду бесовы исчадья

Понеслися с гиканьем и криком.

Молча Русь, отпор кругом готовя,

Подняла щиты свои багряны.

Ярый тур ты, Всеволод! Стоишь ты

Впереди с курянами своими!

Прыщешь стрелами на вражьих воев,

О шеломы их гремишь мечами!

Где ты, буй-тур, ни поскачешь в битве,

Золотым посвечивая шлемом, —

Там валятся головы поганых,

Там трещат аварские шеломы

Вкруг тебя от сабель молодецких!

Не считает ран уж он на теле!

Да ему о ранах ли тут помнить,

Коль забыл он и Чернигов славный,

Отчий стол, честны пиры княжие

И своей красавицы княгини,

Той ли светлой Глебовны, утехи,

Милый лик и ласковый обычай!

Были веки темного Трояна,

Ярослава годы миновали;

Были брани храброго Олега...

Тот Олег мечом ковал крамолу,

Сеял стрелы по земле по Русской...

Затрубил он сбор в Тмуторокани:

Слышал трубы Всеволод Великий,

И с утра в Чернигове Владимир

Сам в стенах закладывал ворота...

А Бориса ополчила слава

И на смертный одр его сложила

На зеленом поле у Канина...

Пал млад князь, пал храбрый Вячеславич

За его ж, за Ольгову обиду!

И с того зеленого же поля,

На своих угорских иноходцах,

Ярополк увез и отче тело

Ко святой Софии в стольный Киев.

И тогда ж, в те злые дни Олега,

Сеялось крамолой и растилось

На Руси от внуков Гориславы;

Погибала жизнь Дажьбожьих внуков,

Сокращались веки человекам...

В дни те редко ратаи за плугом

На Руси покрикивали в поле;

Только враны каркали на трупах,

Галки речь вели между собою,

Далеко почуя мертвечину.

Так в те брани, так в те рати было,

Но такой, как Игорева битва,

На Руси не слыхано от века!

От зари до вечера, день целый,

С вечера до света реют стрелы,

Гремлют остры сабли о шеломы,

С треском копья ломятся булатны

Середи неведомого поля,

В самом сердце Половецкой степи!

Под копытом черное всё поле

Было сплошь засеяно костями,

Было кровью алою полито,

И взошел посев по Руси — горем!..

Что шумит-звенит перед зарею?

Скачет Игорь полк поворотити...

Жалко брата... Третий день уж бьются!

Третий день к полудню уж подходит:

Тут и стяги Игоревы пали!

Стяги пали, тут и оба брата

На Каяле быстрой разлучились...

Уж у храбрых русичей не стало

Тут вина кровавого для пира,

Попоили сватов, да и сами

Полегли за отческую землю!

В поле травы с жалости поникли,

Дерева с печали приклонились...

Невеселый час настал, о братья!

Уж пустыня скрыла поле боя,

Где легла Дажьбожья внука сила, —

Но над ней стоит ее Обида...

Обернулась девою Обида

И ступила на землю Трояню,

Распустила крылья лебедины

И, крылами плещучи у Дона,

В синем море плеща, громким гласом

О годах счастливых поминала:

«От усобиц княжьих — гибель Руси!

Братья спорят: то мое и это!

Зол раздор из малых слов заводят,

На себя куют крамолу сами,

А на Русь с победами приходят

Отовсюду вороги лихие!

Залетел далече ясный сокол,

Загоняя птиц ко синю морю, —

А полка уж Игорева нету!

На всю Русь поднялся вой поминок,

Поскочила Скорбь от веси к веси

И, мужей зовя на тризну, мечет

Им смолой пылающие роги...

Жены плачут, слезно причитают:

«Уж ни мыслью милых нам не смыслить!

Уж ни думой лад своих не сдумать,

Ни очами нам на них не глянуть.

Златом, сребром нам уже не звякнуть!»

Стонет Киев, тужит град Чернигов,

Широко печаль течет по Руси;

А князья куют себе крамолу,

А враги с победой в селах рыщут,

Собирают дань по белке с дыму...