В советские времена, скажу я вам, этого было более чем достаточно. Столько, скажем, мог заработать в 1980 году Юрий Антонов с его безумными авторскими гонорарами. Но он зарабатывал так лишь год-два, а Звездинский “стриг поляну” лет шесть-семь. Так что кабаки, ковры, золото, хрусталь, импортные сигареты, коньяки и длинноногие модели были ему обеспечены. К тому же он чувствовал себя довольно уверенно, поскольку имел солидную “крышу”. При этом он никаким бандитам ничего не платил, поскольку выше “крышу” найти было трудно. Просто Звездинский, а вернее, его пение нравилось Галине Брежневой. Он частенько бывал у нее дома, на Большой Бронной. Говорят, что когда поздно вечером возвращался домой муж Галины и зам. министра внутренних дел Юрий Чурбанов, она говорила ему: “Целуй Мишеньке руки, он великий артист, а таких генералов, как ты, я могу наделать сколько угодно!” В чем, кстати, была неправа. Но несколько лет “крыша” работала как часы.
Сгубило Звездинского то же самое, что его и покрывало. Когда было принято решение (очистить Москву от всякой нечисти) к Олимпиаде-80, генерал Чурбанов подсунул министру Щелокову папочку с “делом Звездинского”. Сам маэстро утверждает, что видел на ней написанные рукой Щелокова слова: “Выяснить, что это за ночные концерты, кто такой Звездинский, и наказать”. Ну а дальше система начала работать и сработала без сбоев. В ночь с 7 на 8 марта 1980 года более пятисот сотрудников МВД в форме и штатском окружили ресторан “Азов”, где выступал Звездинский. Был дан приказ: “Никого не выпускать!” Милиция зашла в зал и начала “зачистку”. У присутствовавших проверяли документы, а затем их всех препровождали на Петровку. Легенда гласит, что Звездинского долго не могли отыскать и обнаружили только часа через два на кухне, где он скрывался в огромной суповой кастрюле, держа крышку изнутри. Извлекли его и отправили во внутреннюю тюрьму ГУВД Москвы. Всех остальных наутро отпустили. Говорят, что в салатах и прочих блюдах было найдено около двух килограммов золотых изделий, в том числе и с драгоценными камнями, сброшенных туда зрителями, а в туалетах и урнах обнаружили почти полмиллиона.
Что касается Звездинского, то приговор по его делу был быстр и суров. За взятку и незаконное предпринимательство его осудили к восьми годам лишения свободы, которые он отбыл полностью и вышел только в 1988 году.
Путевку в новую жизнь ему дал наш общий друг Алексей, который, познакомившись с нами на “Музыкальном ринге”, не только запустил в ротацию его песни, но и организовал первую статью в “Московском комсомольце”, а также придумал ему творческую биографию, с которой Звездинский сейчас уже сжился. Еще друг Леша объяснил артисту некоторые необходимые вещи, например, что Звездинский никак не мог написать песню “Драгоценная ты моя женщина” “в соавторстве с Николаем Заболоцким”, как он любил объявить на концертах. Вежливо, но твердо он вычеркнул эту реплику из сценария шоу, объяснив, что Заболоцкий умер, когда Мише было лет пять-семь.
С тех пор Миша Звездинский работает легально, хотя и не очень часто, и, говорят, зарабатывает до $10000 за концерт».
Так что все сегодня у Михаила Михайловича в порядке. Уверен на 1000 %! Несколько лет назад зимой я шел по Пречистенке, и вдруг раз — остановился! Что такое, думаю? Поворачиваю голову и понимаю, что засек краем глаза афишу: «15 декабря, 19.00. Концерт народного артиста России Михаила Звездинского… в зале церковных соборов храма Христа Спасителя».
А вы говорите, не он «Поручика Голицына» и прочее написал…
В интервью С. Мирову от 26.10.2000, опубликованном в «Новой газете», Михаил Шуфутинский на вопрос, что ему известно об авторстве «Поручика Голицына», привел такой факт: «Песня, конечно, старая. Чтобы так все изложить, нужно поближе к этому быть, чем он (Звездинский)… Я однажды занятную историю наблюдал. В Сочи на пляже, среди картежников, подходит к нему один такой уже пожилой авторитет и говорит: “Мишаня, что ты поешь, что это твоя песня, я-то ее знаю уже лет сорок, ты тогда еще под стол ходил!” А он ему ответил: “Так это же я обработку сделал, это моя версия такая!” В общем, не растерялся».
Я не ставлю задач выводить кого бы то ни было на чистую или кристально чистую воду. Сам не без греха. Но если сильно интересуетесь творчеством Звездинского, сходите в Ленинскую библиотеку и возьмите подшивку газет «Мегаполис-экспресс» и «Социалистическая индустрия» за 1991–1993, кажется, годы. Была там занятная статейка — «Миша, не Звезди(нский)». Много в ней говорилось о «Поручике» и других известных хитах; приводились статьи УК, по которым был судим Звездинский, и другие факты его биографии (например, что настоящая фамилия артиста Дейнекин).
Газеты эти, скажем прямо, были не New York Times (те еще «желтые страницы»), поэтому воспроизводить текст публикаций я не хочу. Будет желание — найдете.
Я уже заканчивал очерк, когда ради интереса вбил еще раз в один из интернет-поисковиков слово «ночник» и по предпоследней ссылке внезапно нашел интервью некоего Анатолия Бальчева. Он оказался музыкантом, претендующим на гордое звание «номер один» на подпольной эстраде того времени. О Звездинском отзывался пренебрежительно, а о себе, напротив… «Оп-па! — думаю. — Конкурент отыскался».
Интересно! Черт теперь разберет, кто тогда был реально the best, но вот про Звездинского я знал и песни его слышал, а про Бальчева, кого ни пытал, молчат, как рыба об лед. В общем, почитайте фрагменты интервью из американской газеты «Курьер»[20] и решайте сами.
«Кипа — такое прозвище композитор и певец Анатолий Бальчев получил много лет назад. Якобы потому, что благодаря своим бешеным заработкам он всегда имел в кармане кипу денег. На выступления его группы считали за честь попасть и криминальные авторитеты, и знаменитые артисты. Ему рукоплескали Владимир Высоцкий, Галина Брежнева, Андрей Вознесенский, Зураб Церетели…
Бальчев был фактически основателем клубного движения в России, ведь после 23 часов ночи он был полноправным хозяином элитной советской “точки общепита”.
— Мне в тот момент было всего девятнадцать лет. Я занимался музыкой и организацией концертов в сочинском “Интуристе”. У меня была своя группа “Кипа-джаз”. Совершенно случайно нашу игру услышал директор ресторана “Архангельское” и пригласил нас к себе работать, — начал беседу Анатолий Бальчев. — 7 ноября 1973 года музыканты группы “Кипа-джаз” впервые выступили в стенах ресторана “Архангельское”. Однако к тому времени туристы в усадьбу стали приезжать реже. Единственным частым гостем заведения оставался Косыгин. Иногда наведывались близкие друзья Бальчева. Но большую часть времени музыканты коротали у окна. Заметив на Ильинском шоссе свет от автомобильных фар, гадали: “Заедет — не заедет?..”
Через полгода ситуация коренным образом изменилась. О существовании ресторана узнали в актерской среде. Вскоре это место стало культовым среди богемной тусовки. Съезжались актеры Театра на Таганке, “ленкомовцы”, труппа “Современника”. А через два года сюда уже невозможно было попасть без предварительного телефонного звонка. Человеку с улицы вход в ресторан и подавно был воспрещен.
Столик заказывали за неделю, со всей Москвы к нам приезжали самые видные столичные модницы. Вскоре ресторан превратился в своеобразный клуб. Среди постоянных гостей были сын вождя монгольского народа Слава Цеденбал, Борис Хмельницкий, Александр Абдулов, Андрон Кончаловский, Белла Ахмадулина, Зураб Церетели. Также в ресторан хаживали почти все отпрыски членов Политбюро, секретарь комсомольской организации отряда космонавтов Гера Соловьев, Виталий Севастьянов, Герман Титов. Гуляли кумиры стадионов Яковлев, Петров, Харламов и великий Всеволод Бобров. Приезжал к нам очень часто и директор гастронома “Елисеевский” Юрий Соколов. Разбрасывались деньгами цеховики, торгаши, карточные шулеры и курортные мошенники. Когда “обычные” посетители покидали ресторан, открывались двери для избранной публики.
