ТИРСИСЪ, имѣи отъ нынѣ сердце ты утѣшно;

          Скорбь хотя какъ чрезъ мѣрна,

          любовника все страстна

          Отъ сердца его вѣрна

          Нездѣлать паче щастна.

* * *

Къ тожъ самое время, мы прибыли въ оное мѣстечко, которое называется ЗАБАВА. Всѣ тамо домы весма пріятны, вездѣ находятся воды въ верхъ біющія, и видятся повсюду непрестанно игры, и прикрасы; самая малая вещь въ неисповѣдимую приводитъ утѣху, и всѣ тамошнія жители придаютъ, къ тому веселію много причины, ЗАБАВА, которая владѣетъ тѣмъ мѣстомъ, дѣвица еще очюнь молода, оную остановляетъ все чтобъ еи нипопалось, и которой чинитъ утѣху самая малая бездѣлушка. Я лишъ прибылъ въ сіе мѣстечко, то я тщался тамъ чинишь какъ и другія, то есть тѣшітся всѣмъ чтобъ мнѣ ніпопалось, дабы тѣмъ прогонитъ печаль, которую могла мнѣ дать РАЗЛУКА съ тѣмъ что я любилъ.

Разлучившіяся тогда съ милыми дружками,

дабы въ великои скукѣ не быть ночми днями,

Весма я забавлялся въ потѣхахъ различныхъ;

Я имѣлъ толь въ разлукѣ скорбей неприличныхъ,

Что тысячу всѣхъ забавъ желалъ я имѣти

чтобъ чювствителну скуку тогда нетерпѣти.

Я могу вамъ признаться, что чрезъ все время, которое я пробылъ въ ЗАБАВЪ, неімѣлъ я нікакова безпокойства, и ожидалъ я съ самою малою нетерпѣливостію возвращенія ІРИСИНА и СИЛВІИНА. Однако почитаи на всякой день я къ нимъ писалъ, и тожъ одно писмо для обѣихъ было. Я имъ писалъ въ писмахъ моихъ великія тысячи учтивостей любовныхъ. Но и поправкѣ сущей сказать, я бы желалъ лучше ихъ видѣть, нежелибъ быть такъ долго въ ЗАБАВЪ; но понеже надлежало ихъ ожидать, тогоради я имѣлъ терпѣніе весма охотно. Нѣкоторое время въ томъ прошло, что мы другъ къ другу писали безперемѣшки: Но потомъ такъ вдругъ случилось, что я неполучилъ ни одного писма отъ нихъ: Ибо увѣдомившися ІРИСА и СИЛВІЯ, что я пребывалъ въ ЗАБАВѢ, заразъ ушли обѣ въ ЗАМОКЪ ДОСАДЫ. Я имѣлъ честь объявить вамъ въ первомъ моемъ писмѣ о ДОСАДѢ, но я ничего вамъ не предъявилъ о ея замкѣ.

Сіе есть такое мѣсто, что въ которомъ надобно всегда ссорится. Сама ДОСАДА между всѣми тамо смуты великія чинитъ тысячю разъ на день, и принуждаетъ часто ласково говорить съ тѣми, которыя смертелно ненавидимы бываютъ. Но оныя ссоры недолго длятся: ибо любовь во всемъ чинитъ миръ, и соидиняетъ паки тѣхъ, которыя непоссорились какъ по совѣту ДОСАДЫ.

Сіе тамо весма смѣшно и потѣшно есть видѣть, что тѣ которыя такъ межъ себя любятся что того болше быть нельзя, почти мерзкими словами съ собой бранятся, и всѣми богами кленутся что они не хотятъ другъ друга видѣть до смерти; Но чрезъ малое самое потомъ время другъ у друга прощенія просятъ, и соединяются въ паче тѣсную дружбу нежели прежде.

Вся любовничья досада

чрезъ долго время недлится:

Ибо какъ долго сердится

Когда мысль все любишь рада?

Есть въ томъ замкѣ одинъ человѣкъ, которой при всѣхъ ссорахъ посредственникомъ бываетъ. Сеи то человѣкъ первенствуетъ въ примиреніи, и которой много подаетъ къ тому способовъ; однѣ его называютъ РАЗГОВОРОМЪ, другія ПЕРЕГОВОРОМЪ; но я увѣдомился вѣрно отъ нѣкоторыхъ что онъ называется ТОЛКЪ. Когда я прибылъ въ тотъ замокъ ДОСАДЫ, тогда заразъ встрѣтілась со мной СІЛВІЯ, которая литъ меня увидѣла, то тотъчасъ приставивши къ одному человѣку, которого я никогда незналъ, начала ему чинить великія и многія ласкателства, и такъ поступала что яко бы она меня и незнада. Тогда немедленно подбѣжала ко мнѣ сама ДОСАДА и вдохнула мнѣ горячее желаніе къ отмщенію еи онаго поступка.

ІРИСА въ тожъ самое время увидѣвши меня тамъ наивяшще меня утвердила въ томъ моемъ намѣреніи: Ибо она и сама такожъ слѣдовала примѣру СИЛВІИНУ. Я тогда нашолъ за благопотребное, чтобъ мнѣ поступить но совѣту моего КУПІДОНА ГЛАЗУНА, то есть чтобъ несмошрѣть на нихъ. Отходящему отъ нихъ встрѣтилася мнѣ на дорогѣ одна жена весма пригожа, и которая была почитай въ такъ же великомъ сердце какъ и я. Оной имя есть МЕСТЬ, и понеже мы небыли тамъ вмѣстѣ одинъ и другая какъ для отмщенія; того ради наши розговоры не могли быть долго. Но гнѣвъ не такъ меня ослѣплялъ какъ оную, и тогда я толко началъ за весма мнѣ пріятную имѣть МЕСТЬ, когда ІРИСА и СИЛВІА проходя мимо насъ видѣли меня при оной женѣ съ лщемъ весма веселымъ.

При самомъ вечерѣ тогожъ дня гуляя въ одномъ мѣстѣ встрѣтился я тамъ съ ІРИСОИ, которая была такъ-же одна, тогда въ первомъ моемъ опылѣ я еи говорилъ все то что гнѣвъ мнѣ вдохнулъ, такъ же и она съ своей стороны тожъ чініла; но ТОЛКЪ подбѣжавши къ намъ спрашивалъ у насъ чего бы ради мы такъ ссоріліся, при которомъ тотъ часъ мы узнали, что наша ссора непроизошла, какъ отъ ложныхъ мнѣніи, и что она основана была на ЛЮБВИ. Тогда я нимало немѣшкая палъ еи въ ноги, и прося прощенія обѣщался еи хранить мою вѣрность до самой смерти. Съ своей стороны и она себя извиняла такъ любовно, что она меня тѣмъ весма усладила. Потомъ она мнѣ чинила много ласканіи, и непозабыла ничего того, чѣмъ бы она могла меня увѣрить, что все, которое она ничинила, непроисходило какъ по наученію ДОСАДЫ.

О коль сердцу есть пріятно,

видѣть за невѣрну мниму

Рѣчи намъ предлагать внятно!

къ оправданію любиму

Тысящи извиненіи

искать, и своей рукою

Отстужныхъ сердца кипѣніи

утирать плачъ, а собою

Чрезъ великія милости

платить за горкія очамъ

слезы и заунылости

что были но днямъ, по ночамъ.

Я сіе мое примиреніе съ ІРИСОЮ такъ нашолъ быть сладко, что я въ тотъ же часъ побѣжалъ искать СИЛВІЮ, да бы съ неи тожъ самое учинить. Можетъ быть что онѣ непоступали со мной чрезъ свои дѣйствія въ лучшей усердности, какъ и я съ ними, такъ же можетъ быть что онѣ меня обманывали обѣ, какъ и я ихъ обманывалъ обѣихъ: Но въ протчемъ сіе мнѣ нечинило никакова безпокойства:

Токмо бы намъ божились что любятъ насъ они,

что боятся оскорбить, и чинить намъ споны,

И что потомъ всѣ тщатся всяко утаити

свою невѣрность, любя съ другимъ въ любви, жити,

въ протчемъ, буде улестить сладко намъ умѣютъ,

И обманывая насъ хитрость всю имѣютъ;

то для чего такъ долго съ сердца на нихъ дуться,

и кто бы нехотѣлъ такъ сладко обманутся?

Я нежелалъ видѣть что у оныхъ на сердце было, и доволілся я токмо тѣмъ, что онѣ мнѣ показались быть ради, да бы чинить со мной примиренія.

И я нашолъ такъ сладко, будучи въ ДОСАДѢ

відѣть гнѣвъ въ молчаніи прилюбовномъ ладѣ,

Что дабы таковыжъ всегда чинишь миры,