Есть тамъ одна пристань, чрезъ которую выходятъ толко изъ острова ЛЮБВИ, но чтобъ чрезъ онуюжъ въ него прибыть, еще того никому ни когда неслучилось.

Сеи городъ называется БЕЗПРИСТРАСТНОСТЬ имянемъ одной княгини, которая, по правдѣ сказать, что весма есть краснаго лица, а наипаче длятого что много въ лицѣ своемъ имѣетъ крови; но взглядъ ея такъ дуренъ, и которая кажется такъ непотребна и дурковата, что несмѣясь нельзя на нея смотрѣть. Тотчасъ лишъ я вшолъ въ тотъ городъ, то воспомяновеніе моего безчестія, которое мнѣ АМИНТА навела, учинило мнѣ того города пребываніе весма пріятное, и немогъ я тамъ пробыть чтобъ тысячи) разъ на всякой день неизглашать мнѣ слѣдующаго.

Невозможно быть доволнымъ,

когда красота едина

Подъ закономъ своевольнымъ

содержитъ серце безъ чина.

* * * Чтобъ быть щасливу все цѣло,

чрезъ всей жизни само время

Треба чтобъ серце имѣло

Всегда свободу безъ бремя.

Я себя нашолъ весма щастлива для того что я ростался съ моимъ КУПИДОНОМЪ, и удивлялся я очюнь часто всѣмъ моимъ дуростямъ, которыя принудилъ меня чинить сеи божокъ: Но хотя иногда и мыслилъ я о АМИНТИ, однако всегда мнѣ казалося, что она стала быть дурна послѣ своей измѣны. Мысли, которыя тогда на умѣ моемъ были, непоказывали мнѣ оную какъ шакову, которая недостойна по всѣмъ мѣрамъ превеликія страсти, какову я имѣлъ къ неи, и какъ которая уже всего того не имѣла, за что ея могъ я любить. На конецъ, въ такомъ великомъ я себя находилъ покои, что оной началъ мнѣ быть докученъ, и сія крайняя измѣна изъ великія ЛЮБВИ въ чреззвычайную ХОЛОДНОСТЬ такъ мнѣ стала быть несносна, что внезапная слабость схвативши меня бросила такъ въ великую кручину, что отъ самого моего младенства я таковой нікогда неімѣлъ. А сердце мое привыкшее всегда къ любви незнало куды дѣвать нѣсколко еще горячія моея страсти, которая мнѣ осталась по разлученіи съ АМИНТОИ, и немогло оно ни по какой мѣрѣ привыкнуть къ такъ лѣноснои жизни, какова была оная, которую я препровождалъ въ БЕЗПРИСТРАСТНОСТИ. Тогда я къ увеселенію моему изложивъ слѣдующую двостишную пѣсенку, пѣлъ оную на всякой день одинъ съ собои:

Безъ любви и безъ страсти,

всѣ дни суть непріятны:

Вздыхать нада, чтобъ сласти

любовны были знатны.

          Чѣмъ день всякой провождать

          ежели безъ любви жить?

          Буде престать угождать,

          то чтожъ надлежитъ чинить?

* * * Охъ коль жизнь есть несносна,

кто страсти неимѣетъ!

А душа къ любви косна,

безъ потѣхъ вся старѣетъ.

          Чѣмъ день всякой провождать,

          ежели безъ любви жить?

          Буде престать угождать,

          то чтожъ надлежитъ чинить?

Въ протчемъ, я нехотѣлъ чтобъ велікою страстію мнѣ разгорѣться: Ибо я спозналъ всѣ трудности въ любви чтобъ мнѣ паки непривязатся къ неи. тогоради я токмо желалъ дабы мнѣ гдѣ только пріятную наити потѣху.

Въ семъ намѣреніи выходилъ я изъ города на всякой день смотрѣть, что непопадетсяли мнѣ какой случаи. Тогда въ нѣкоторой день встрѣтилася со мной едина жена, къ которой доступъ былъ весма благопріятной; Оная имѣла поступь смѣлую и веселую, и нѣчто иное которое нравилося тотъчасъ лишъ бы ея увидѣть. Сія жена едва толко меня увидѣла, какъ она тотъ часъ ко мнѣ подошла прося меня благосклонно да бы ея посѣтить, и говорила мнѣ при томъ, что есть чѣмъ мнѣ у нея быть доволну.

Многія оную называли ЩОГОЛСТВОМЪ: Но прямое еи имя есть ЛЮБОВНОСТЬ, которая мнѣ потомъ показала цѣлой листъ бумаги, на которомъ слѣдующія вирти написаны были:

Видѣть всѣ женски лицы

безъ любви безъ пристрастно;

Спознать нову съ дѣвицы

учинять повсечастно;

Казать всѣмъ тожъ учтивство,

все искать свою радость.

такову то любимство

даетъ въ жизни всѣмъ сладоть!

Сеи способъ провождать мою жизнь весма мнѣ понравился. Того ради охотно я принявъ всѣ сія предложенія слѣдовалъ за ЛЮБОВНОСТІЮ до одного города, которой ея имя носитъ. Сеи городъ очюнь великолѣпенъ, и весма пребогато построенъ; въ воротахъ города того стоитъ ЧИВОСТЬ, НРАВЪ учтивой, РАЗГОВОРЪ СЛАДКОЙ и УГОДНОСТЬ, которыя даютъ пропуски чтобъ во всѣ собранія имѣть входъ свободной, безъ чего очюнь тамо скушно препровождать надлежитъ свое время. Въ протчемъ, говоря по краинѣи мѣрѣ не весма довлѣетъ чтобъ отъ всѣхъ оныхъ четырехъ лицъ имѣть четыри пропуска. Доволно имѣть и два толко, а иногда и одинъ: Но что больше имѣется пропусковъ, то больше можно потѣхъ имѣть. Наинужнѣишія пропуски, которыя необходимо надлежитъ имѣть, и которыя всѣмъ тамо пріятны толко суть два, то есть УЧТИВОИ НРАВЪ, и СЛАДКОЙ РАЗГОВОРЪ, но чивость и угодность не въ болшои тамъ чести находятся, и съ которыми обыкновенно многія въ обманъ себя даютъ. Къ томужъ, сіе мѣсто есть для великихъ потѣхъ построено, а прохладныхъ собраніи весма тамъ много и часто находится. Тамо на всякой день изобрѣтаются новыхъ игръ превеликія тысячи; музыка, піры, танцы, комедіи, вечернія пѣсни бываютъ тамъ повседневно. А понеже я былъ съ самой ЛЮБОНОСТІЮ, тогоради я имѣлъ всѣ четырѣ пропуска, и отъ того времяни началъ я входить повсюду, и такъ я много тамъ учинилъ знакомости; что я знатенъ сталъ быть по всѣмъ собраніямъ въ городѣ. День я препровождалъ по пирушкамъ, а по ночамъ давалъ музыку подъ окнами, и тако неимѣлъ я времяни чтобъ мнѣ досугъ было скучиться. Но на конецъ, сія жизнь меня утрудила.

          Вкусивъ сладость быть любимымъ,

Чтобъ потомъ нибыло, все немило бываетъ;

и ежели же сердце съ любови незгараетъ,

          Всякъ прохладъ кажется мнимымъ.

Я уже началъ въ ЛЮБОВНОСТИ вскуку приходить, когда я былъ въ одномъ веселомъ мѣстѣ, гдѣ нашлися двѣ дѣвицы, разныя межъ собою красоты. Одна изъ нихъ называлася СИЛВІА, которая имѣла станъ удивителнои, и имѣла все то что чинитъ прекрасное лице; а сіе наипаче меня въ неи усладило, для того что она была весела, и въ молодомъ самомъ вѣкѣ, которой вдыхаетъ въ серце всякую утѣху. Она имѣла такъ нѣчто всепріятное и любителное, что невозможно увидѣвъ ея нелюбить. Другой имя было ІРИСА, которая, по правдѣ сказать, что не имѣла такъ хорошаго стану; однако очюнь собой поставка была, а съ другой стороны въ походкѣ своей имѣла она поступь простую, но весма во всемъ пріятную. Всякая черта лица ея была совершенно правилная, румянецъ игралъ на томъ весма живои и очюнь свѣтлой; глаза она имѣла черныя и превеликія, носъ какъ Орлинои, уста невеликія и сахарныя. И казадося что всѣ стати, и прикрасы въ неи жилище свое имѣли: Ибо наипаче когда она смѣялася, тогда такъ видѣлося въ неи много красоты, что мнѣ оную невозможно описать.