Стоило подумать о побеге, как вспышка ужасающей боли затопила сознание. Тело парализовало. Все, что ей оставалось — безвольно лежать на огромной кровати и терпеть адские мучения.

Тяжелая входная дверь бесшумно открылась. В комнату вошла мама Уля. Сковавшая тело боль отступила так же резко, как и появилась.

- Вижу, что проснулась, — на кровать легло детское черное платье с длинной пышной юбкой. — Одевайся. Нам нужно в храм.

Это был приказ. И у Анны не было выбора, как послушно ему следовать. Метка на руке надежно контролировала ее мысли и действия. Мама Уля помогла зашнуровать сзади тугой корсет платья, после чего взялась укладывать ей волосы. Попутно она раздавала приказы. Ей запрещалось рассказывать о своем магическом даре, ей запрещалось информировать кого-либо о своем рабстве, ей запрещалось…

Запретов было много. Очень много. При внешней иллюзии свободы, каждый поступок воспитанниц мамы Ули жестко регламентировался. Для всего окружающего мира добрая женщина подбирала сирот, спасая их от жестокой голодной жизни на улице, обучала и давала работу. Как оказалось, Анна — не единственный ребенок в доме удовольствий. Кроме нее были еще три девочки. Две младше ее, а одна старше. Старшей было двенадцать. К этому возрасту девушка должна знать все, что необходимо. Так сказала мама Уля. Девочек учили ублажать мужчин. Но не только это. Бордель мамы Ули считался лучшим. Сюда приходили только очень богатые клиенты. Поэтому девочки у мамы умели не только ноги раздвигать. Танцы, игра на музыкальных инструментах, чтение и каллиграфия, история, география, политика, экономика. Ночные феи мамы Ули были товаром высшего класса.

Аккуратно перебирая локоны удивительного рубинового цвета, мама Уля готовила Анну к предстоящей жизни. Кстати, имени мама Уля не спрашивала, выбрав для нее «местное». Кики. Теперь Анну звали, как болонку чокнутой старушки.

К тринадцати годам, когда девочки становятся женщинами, мама Уля объявляет аукцион на первую ночь с не знавшей мужчины ночной феей. Продает девственность. Такие аукционы были крайне популярны и сулили немало прибыли.

Тут хозяйка борделя попыталась повесить перед носом необщительной девочки сочную морковку. С каждой сотни золотых монет, одна будет передаваться Анне. Если же девушка соберет определенную сумму, то сможет выкупить себя из рабства.

Анна только криво улыбнулась. Позволят ей накопить денег, как же. Она в теле ребенка, но мозги у нее вполне взрослые. В такие посулы она не верила. Да и не собиралась она сидеть в этом борделе до тринадцати. Рано или поздно проснется Наргот. Он найдет способ выбраться из этого места.

Закончив с приведением в порядок аловолосой девочки, мама Уля велела следовать за ней. Вновь длинный коридор с пушистыми коврами на полу, тонкий цветочный аромат в воздухе. Они несколько раз свернули, спустились по широкой резной лестнице и вышли в просторный двор огромного особняка. Двор был больше похож на экзотический сад. Широкая мощеная разноцветным камнем дорога плавно изгибалась между фигурно стриженными деревцами, возвышающимися над красочными клумбами статуями, каменным прудом с разноцветными рыбками и фонтаном с разноцветной водой.

Долго любоваться окрестностями ей не позволили. Мама Уля довольно грубо толкнула девушку к крытой коляске, дождалась, когда Анна сядет внутрь, после чего с кряхтением забралась следом. Сидевший на месте возницы Муга щелкнул хлыстом, и тонконогая гнедая кобылка весело потрусила вперед, дробно цокая по мостовой подкованными копытами.

Поездка длилась не очень долго. Вскоре их коляска остановилась у входа в возвышавшийся посреди города храм. Сложенный из темного камня храм местных богов возносился высокими шпилями над всеми зданиями. Поднявшись в полной тишине по каменным ступеням, мама Уля завела Анну внутрь, где их встретил худощавый служка.

- Моя новая дочь Кики пришла обрести покровителя.

Служка осмотрел девочку с ног до головы. От него не укрылось отсутствие татуировки Темной Империи, которую наносят детям сразу после рождения. Для любого очевидно ее происхождение из Арума.

- А захочет ли она принять покровительство? — с сомнением спросил он у мамы Ули. Мнение Анны здесь явно никого не волновало.

- Кики жаждет стать истинной гражданкой нашей Империи, — невозмутимо ответила мама.

- Ты ручаешься за нее?

- Я ручаюсь за нее.

- Тогда пусть войдет, — произнес служка, после чего отошел немного в сторону, позволяя Анне пройти в храм.

Храм состоял из множества часовен, стоящих полукругом вдоль стен. На нижнем этаже храма часовен было больше всего, но были они и на втором этаже, куда вела лестница из черного дерева. Там часовен было меньше, сами они были лучше украшены, фигуры демонических существ на дверях были искусно вырезаны неведомым резчиком, в отличие от первого этажа, где фигуры хозяев часовен просто нарисовали. Что на третьем этаже и выше — было не рассмотреть, но, вероятно, там находились птицы более высокого полета. А точнее, демоны более старшего ранга.

- Иди, — приказала мама Уля, подталкивая Анну, сама, при этом, оставшись у входа.

- Ты можешь избрать любого из находящихся здесь богов, — произнес служка, провожая девочку к ближайшей часовне. — Обычно за детей выбирают родители. Но дети, обретя свои желания, могут позже сменить покровителя. Не стесняйся спросить о любом из богов, я расскажу тебе о них все, что тебе интересно. Когда выберешь для себя покровителя, войди в часовню, надрежь руку лежащим там ритуальным ножом и окропи кровью алтарь. После чего прижмись лбом к алтарю. Твоя клятва будет принята, а на лбу появится знак гражданина Гарадата.

- Стоять на коленях перед младшим демоном? — Анна фыркнула от самой идеи совершить нечто подобное. Память услужливо подбросила образ лебезящих перед вооруженным духовным клинком Нарготом бесов, одному из которых сейчас предлагалось отдать свою кровь. — Я отказываюсь!

Детский голос эхом отразился в пустом храме. Сейчас было не время служб, так что храм пустовал, от чего эффект отказа только усилился.

- Тебя никто не спрашивает, — рявкнула мама Уля, чей голос также звонко отразился от стен. — Выбирай покровителя, это приказ!

Анна ощутила боль. Рабская метка наращивала ее с каждым мгновением, понуждая к действию. Наконец, она болезненно скрипнула зубами.

- Прекратить непотребство в Темном храме! — рявкнул служка, и боль мгновенно исчезла. — Боги не примут ее под принуждением. Уходите! Дитя отреклась от темных богов! Улиана! Храм ждет от тебя виру в три тысячи золотых за оскорбление богов твоей дочерью, за которую ты поручилась!

Мама Уля покорно склонилась перед служкой, после чего подскочила к Анне и схватила ее за руку, потащив к выходу.

- Ты пожалеешь, светлая дрянь!

Обратный путь прошел в тяжелом молчании. Мама Уля напоминала черную тучу, готовую вот-вот разразиться страшной грозой. Стоило коляске оказаться во дворе особняка-борделя, как Анну силой вытащили наружу.

- Пять семихвостых плетей, — приказала мама Уля подошедшему Муге. — После чего запереть в комнате. Сразу вылечишь, чтобы никаких следов наказания к ночи на ней не было! Мерзкая девчонка! Одни убытки!

Мама Уля была зла. Больше всего на себя. Надо было подготовить ее! Эльфийку она полгода ломала, пока не заставила принять Тьму. Понадеялась, что девчонке не успели промыть мозги. Тьху!

Женщина с негодованием проследила за тем, как полуорк Муга уводит строптивую паршивку в зал наказаний. Какая досада, что боги не принимают поклон, совершенный по приказу! Три тысячи — сумма огромная. Никогда еще служители не назначали настолько крупной виры! Почему ей так не повезло? Прибыли в этом месяце были совсем ничтожными. Вот так просто три тысячи из оборота вытащить — это сильно ударит по ее планам. Где же взять нужную сумму? Храм не любит ждать с выплатой. Хотя… Был ведь у нее один клиент, любитель необычного…

- Лили! — крикнула женщина, казалось бы, в пустоту, но из-за ближайшей колонны немедленно выпорхнула стройная брюнетка в белом платье с глубоким декольте. Подслушивание и подглядывание — основное развлечение принадлежащих ей фей, а мама Уля всегда знала, где и кто шпионит.