— Не поворачивайся.

Она закрыла глаза, принимая неизбежное. Он дал ей, что она хотела, пришло время платить. То, что должно случиться, было стоимостью, написанной на ценнике, который ей не хотелось читать.

Когда она собралась принять его член, ванная комната наполнилась стонами его низкого голоса, отражаясь эхом от скудной обстановки, проникая сквозь неё. Его дыхание участилось, но он не был внутри неё.

Натали подмывало повернуться, посмотреть на то, что она только слышала. Её воображение наполнилось эротическими картинками его мастурбации. Она была уверена, что именно это она слышала, но тут раздался низкий рёв, вибрируя по стенам, и тёплая жидкость плеснула ей на спину и ягодицы и потекла по ногам вниз.

Два месяца назад Натали напрягалась от его прикосновений. Теперь его сперма покрыла её кожу, а ей хотелось увидеть, как выглядит его твёрдый член.

Звук закрывающейся молнии возвестил об окончании его удовольствия.

— Дай мне руку.

Он не сказал, чтобы она повернулась, и она не сделала этого. Нат подняла правую руку, и он направил её обратно в ванную.

— Ещё раз, — сказал Декстер, чтобы Натали опять откинула голову назад, и полил на неё тёплую воду. От воспоминаний о том дне её соски сжались, а она сконцентрировалась на мускулах его рук, на том, как они двигались, когда он споласкивал кондиционер с её волос.

В своей прошлой жизни она подстригала волосы каждые шесть недель, но Декстеру нравилось, как они ложатся на её плечи. Иногда он их даже заплетал. Когда он сделал это в первый раз, ей показалось, что это слишком интимное действие. Когда же он делал это теперь, а в комнате был только один стул, это пугало и одновременно, как ни странно, возбуждало. Это означало, что начиналось особенно обременительное «время Декстера», и её кожа будет покрыта потом и, возможно, синяками.

Сегодня было «время Декстера» с косичкой. Закрепив её конец, он повёл Нат к кровати. Она послушно, как овечка на заклание, пошла. Что бы он ни задумал, если она будет сопротивляться — будет ещё хуже. Она уже выучила этот урок в начале их отношений.

Это смешно, что она называла то, что есть между ними отношениями, но так ей было легче всё это выносить.

Привязав ей руки над головой, он вынул из кармана зажимы и показал ей. Лежащие на его ладони блестящие серебристые штучки выглядели довольно невинно, но она знала правду.

— Соски или клитор? — спросил он.

Её пульс участился. На клиторе у неё ещё не было зажима. Как это будет ощущаться? Насколько это будет плохо, если он его прицепит, и, что ещё важнее — когда отцепит?

Декстер покачал головой.

— Выбор за тобой.

— Соски, — ответила она.

Он поцеловал её в нос.

— Ты мешкала. Ты раздумывала. Скажи мне, что ты думала, — он говорил, а сам терзал её соски: крутил, щипал, дразнил, пока они совсем не затвердели.

— Я думала… — Было трудно сконцентрироваться на словах, когда он играл с её телом, целовал, посасывал. — …о том, что ты сказал… как кровь возвращается в сосуды.

— Как это может быть больно?

— Да, я не хочу… не хочу… — Её веки затрепетали, грудь налилась от желания. — …чтобы ты использовал зажимы где-нибудь

— Но я буду, клопик, — он никогда больше не называл её по имени с того дня. — И это для моего удовольствия. Ты знаешь, я наслаждаюсь и твоей болью, и твоим удовольствием.

Она потянула руки, привязанные за запястья. Разве у неё был выбор?

Он продолжал играть с её грудью, растягивая соски, покусывая зубами нежную кожу, и продолжал говорить.

— Скажи мне, разве ты не хочешь меня радовать?

У Натали от его голоса кружилась голова.

— Хочу.

— Ты сказала, что не хочешь, чтобы я использовал зажимы. Я хочу видеть, как они сдавливают твои соски. Ты не хочешь это?

— Хочу.

— Уверена?

Она потерялась в этом человеке.

— Пожалуйста, Декстер, используй зажимы.

— Клоп, ты можешь получше.

Её привязанное тело извивалось.

— Пожалуйста, умоляю тебя.

— Вот славная девочка. — Он прицепил на сосок зажим, и его голос уплыл.

— Оу… Ой… — Она закусила губу, сдерживаясь, стараясь делать то, чему он её учил — усваивать. Слёзы наполнили её глаза, когда он затянул зажим вокруг одного соска.

— Вот так. — Он наклонился и поцелуем смахнул слезу. — Твои слёзы почти такие же сладкие, как твоя киска. — Он прикрепил второй зажим.

Натали обнаружила, что если игнорировать сжатие, сконцентрироваться на чём-то ещё, то можно уменьшить ощущение боли… это можно вынести… до тех пор, пока он их не снимет. Он развёл её ноги, и у неё внутри напряглось. Может он даст ей кончить? Она сконцентрируется на этом.

— Нет! — закричала она, дёрнув бёдрами, когда зажим сжал её клитор.

Декстер поцеловал её складочки.

— Ты мешкала. Ты потеряла право выбора.

А потом его пальцы вошли в неё, играя с её киской, и кровь прилила к клитору. Чем ближе был оргазм, тем больнее становилось.

Как одновременно может быть так хорошо и так плохо?

— Пожалуйста, Декстер, не давай мне кончить.

— Но тебе нравится кончать. Не сдерживайся. Дай мне почувствовать твою боль и наслаждение.

Даже в ванной воспоминание увлажнило ей промежность. То был самый жёсткий оргазм на её памяти. Декстер провёл руками по её влажным грудям, и она, спустившись на землю, почувствовала расслабляющий аромат кокоса.

— Они до сих пор болят? — спросил он, щипая посиневшие соски.

— Да, — всхлипнула она.

— Как твой клитор?

— Он тоже болит.

Просто не верится, как легко стало с ним говорить, отвечать на его вопросы.

— Расскажи мне свои мысли.

— Перед тем, как вспоминать, что мы сегодня делали, я вспоминала тот день, когда ты кончил у меня за спиной

Его глаза округлились.

— Правда?

Она кивнула.

— Продолжай.

— Ты с тех пор дал мне кончить столько раз, а сам сделал это только однажды. Могу я… — Она вдруг почувствовала неуверенность.

— Можешь что?

— Могу я тебе помочь?

Она смотрела на него и ждала. Хотя океанская синева в глазах Декстера стала темнеть, он не ответил. Она почти забыла о своём предложении к тому моменту, когда он помог ей выбраться из ванны, бережно вытер, проводил к кровати и натёр тело лосьоном. Наслаждаясь солнечным ароматом, она наблюдала за мужчиной перед собой. При каждом мазке ароматного лосьона его мускулистое тело сгибалось, и пресс становился рельефнее. Его большие руки, которые могли приносить одновременно и боль, и удовольствие, нежно заботились о её болезненно чувствительной коже. В такие моменты, как этот, она понимала то, что он ни разу ей не сказал: ему требуется намного больше усилий для того, чтобы контролировать свои действия, чем чтобы орудовать кнутом или доводить её до слёз.

В этом открытии было нечто, заставляющее её сердце таять: знание, что она может помочь ему дать выход и тому, и другому — принимать его укусы, и позволять ему смягчать их поцелуями. Может, она и правда сходит с ума.

— Как, клоп?

Ему не надо было пояснять. Она знала, про что он спрашивает. Как она желает ему помочь?

— Я никогда не видела мужчину… Я знаю, у нас будет секс. Думаю, я готова, но сначала — можно я его потрогаю?

— Только руками?

Она пожала плечами.

— Может и ртом.

Послышалось рычание.

— Время ужинать.

— Может, сегодня мы поедим позже?

Он встал.

— С постели, Нат. На колени перед твоим королём.

Глава 19

Будучи кем-то сильно любим, приобретаешь силу,

а сильно любя кого-то приобретаешь смелость.

Лао Цзы.