— А где он был-то? — поинтересовался Гарри, но МакГонагалл лишь пожала плечами, ничего не ответив.

Узнав о том, что Лили и Джеймс погибли в неизвестном ему Кумбране, Сириус схватил свой летающий мотоцикл, набросил мантию-невидимку и устремился туда. Там он встретил Хагрида с младенцем на руках. Отдав великану свой мотоцикл, он отправился на разведку к сгоревшему дому — в суете ни его сменщик, ни Хагрид не обмолвились о том, что произошло на самом деле, а лишь изложили ту версию, которую придумали ночью. Сириус облазил все пожарище, но так ничего полезного и не нашел. Он никак не мог понять, как получилось, что Джеймс и Лили оказались в Кумбране. Тогда он аппарировал в Годрикову Лощину, но не смог проникнуть не то что в дом, но даже во двор: к тому времени Дамблдор уже защитил место происшествия непроницаемым барьером.

Если бы у Сириуса хватило сообразительности добраться до штаба Ордена в Юле, вся дальнейшая история Гарри, да и его собственная судьба могли бы быть совсем иными… Но он снова («самонадеянно», сказала МакГонагалл) отправился в Кумбран и долго бродил по пожарищу. В середине дня к разрушенному дому уже начали прибывать первые любопытствующие волшебники, а вскоре появились и авроры Министерства, прогнавшие всех «туристов» с места происшествия. Сириус продолжал бродить вокруг, пытаясь получить хоть какую-нибудь информацию, но все встреченные им волшебники знали еще меньше него.

Уже начало темнеть, когда он понял, что добыть здесь какую-нибудь информацию практически невозможно, а потом вдруг вспомнил, что не ел со вчерашнего дня. И, наконец, решил отправиться в Юлу. Однако, выйдя на соседнюю улицу в поисках укромного местечка для аппарирования, увидел Питера Петтигрю. Все факты, которые не давали ему покоя весь день, вдруг сложились в единую картину: он, наконец, понял, что Хвост стал предателем и та бессмыслица с переменой дома, скорее всего, его рук дело. Он кинулся к бывшему другу с обвинениями, но тот все отрицал. Когда же Сириус насел на него с фактами, которые невозможно было опровергнуть, Хвост устроил тот трюк с взрывом… Авроры были неподалеку, поэтому прибыли очень быстро, но нашли лишь Сириуса, до которого вдруг дошло, что его маленький и бестолковый приятель, никчемное и зависимое существо… впервые в жизни обманул его! Обвел вокруг пальца!

Он стоял посреди развороченной взрывом улицы и хохотал. Это было не веселье, скорее нервная реакция на все произошедшее. «Он, этот маленьких прохвост, сумел обдурить меня». Сириус смеялся над собой, над своей тупостью, над своей доверчивостью… Увидев авроров, он кинулся к ним, но они арестовали его… А потом, ни о чем не спрашивая, без суда и следствия отправили в Азкабан…

В палате стало очень тихо, лишь дом поскрипывал под ударами ветра. Гарри сидел, уставившись в одну точку и не двигался. Казалось, даже не дышал. МакГонагалл долго смотрела на него, потом глубоко вздохнула и сказала:

— Мистер Поттер, вы не забыли, что пришли сдавать экзамен?

Гарри вздрогнул, непонимающе посмотрел на профессора. Затем кивнул — нет, не ей, а каким-то своим мыслям.

— Да. У нас сегодня, похоже, трансфигурация истории…

Глаза МакГонагалл на мгновенье округлились, затем до нее дошел смысл того, что он сказал, и она сдержанно улыбнулась. Гарри поймал ее взгляд и, словно спохватившись, вытащил свою волшебную палочку, огляделся по сторонам и превратил лежащую на противоположной кровати подушку в какое-то сооружение. Приглянувшись, МакГонагалл увидела крепость из песка с многочисленными смотровыми вышками по всему периметру.

— Вы так представляете себе Азкабан?

Гарри не ответил, лишь сжал зубы и еще одним взмахом палочки вернул подушке ее прежний вид.

— Гарри, если тебе тяжело продолжать разговор, скажи…

Но он отрицательно покачал головой, по прежнему не отрывая взгляда от подушки, которая всего секунду назад была мрачной крепостью.

И МакГонагалл продолжила свой рассказ, из которого Гарри, наконец, узнал, как он попал в дом Дурслей…

* * *

За окном уютного домика друзей в Дамфрисе бушевала летняя гроза. Молнии разрывали небо почти без остановки, а гром, казалось, выводит какую-то замысловатую мелодию — насыщенную и угнетающую однообразием как «Болеро» Равеля. В такую погоду сидеть в теплой комнате было настоящим удовольствием. Но тепла не было. Как, впрочем, и теплых вещей — школьники, собиравшиеся на скорую руку и всего на неделю, и представить себе не могли, что летний зной за одну ночь сменится осенней промозглостью.

Шесть закутанных в одеяло фигур скукожились в четырех креслах, расставленных перед камином, в котором потрескивал слабый огонек. Тепла от него не было, ведь это были знаменитые огоньки Гермионы — горящие, освещающие, но не обжигающие. Слабое тепло они все же давали, но для большой гостиной этого было мало. Углем или дровами никому в голову не пришлось запастись. Июль же на дворе!

После того, как Рон (единственный из жильцов домика, у кого после обеда еще был экзамен) вернулся из главного корпуса, Гарри позвал девушек в гостиную, обещая интересную информацию. Он поставил все имевшиеся в комнате кресла полукругом около камина. Хотел подтащить еще и диван, но он был слишком большим. Сам Гарри сел в крайнее кресло спиной к окну, напротив него устроился Невилл. Ходивший за девушками Рон бухнулся в кресло рядом с Невиллом, а Джинни уселась поближе к Гарри. Гермиона разожгла камин, затем сбегала наверх за одеялами и пристроилась вместе с Роном, укутавшись себя и его. Идея понравилась Невиллу и он принес одеяла себе и Гарри. Вошедшая позже всех Луна принесла два одеяла — для себя и Джинни. Гарри надеялся, что Джинни пересядет к нему, но Луна, набросив одеяло на Джинни, уселась рядом с ней.

— Вы знаете, как называется наш дом? — спросил Рон собравшихся, не дав Гарри начать рассказ.

— Этот?

— Ну да! Представляете, здесь все здания имеют свои имена!

— А что, логично… У вас ведь, Нора, у Дамблдора — Юла, — припомнила Гермиона.

— Ничего не логично. Дом Сириуса никак не называется, — возразил Рон.

— А может ты просто не знаешь, — прищурилась Гермиона, пытаясь вспомнить какие-нибудь сведения о доме на Площади Гримо, 12.

— Штаб Ордена Феникса! — подсказал Рон.

— Нет, это не название дома…

— Рон, так как называется этот домик? — Луна вернула всех к первоначальной теме.

— Нет, вы не поверите!

— Рон!

— Ну ладно, ладно! Этот дом называется Трущобой!

— Э-э… А другие как?

— Дин с Симусом и четырьмя равенкловцами живут в Львином Зеве. Им понравилось название, а потом они узнали, что это название цветка! А главное здание, там где экзамены проводят, — это дом Бузины. Но это официально, а между собой студенты зовут его Жвачкой!

— А столовую тогда как называют?

— Приютом, — ответил Рон. — Наверное потому, что там могут найти приют изголодавшиеся студенты…

— Теперь я понимаю, почему нам достался этот дом, — сказала Гермиона, обводя глазами уютную гостиную. — Сюда просто никто не захотел селиться, с таким-то названием…

— А почему так странно? — спросил Невилл, зябко поежившись.

— Не знаю. Наверное потому, что на отшибе, — пожал плечами Рон. — Да и вообще логики никакой. Говорят, так исторически сложилось…

— Да, кстати об истории. Гарри, ты хотел нам что-то рассказать? — вспомнила Гермиона.

Все посмотрели на Гарри, который не принимал участия в обсуждении названий, а о чем-то сосредоточенно думал. Услышав свое имя, он поднял глаза и оглядел на своих развеселившихся друзей.

— Хотел, да. Но это долгая история… И не слишком… радостная.

— Зато по погоде, — буркнул Невилл, подтыкая край одеяла, чтобы по ногам не так дуло.

В памяти Гарри рассказ МакГонагалл перемешивался с другими его воспоминаниями и фактами, о которых он уже знал раньше. Ему хотелось рассказать друзьям обо всем, но было очень сложно решить, с чего лучше начать. К тому же общая веселая атмосфера в комнате мало располагала к историческим экскурсам. Поэтому он решил начать не с главного, о чем так хотелось поделиться с друзьями, а с информации о членах Ордена Феникса, которые подписывали магический документ.