— Тут никого нет. Тебе показалось, — донесся негромкий голос.

— Я никогда не ошибаюсь, — раздался второй голос. — Я их за тысячу лот чувствую.

— Может это Зотторос?

— Я ему сказал, чтобы он пустой тут больше не появлялся. Иначе я ему мозги вышибу.

Источник света сделался ярче и скользнув по поверхности улицы, уперся в Адама.

— Кто это? Я не узнаю его?

Вспыхнул второй луч и скользнув по Адаму ушёл дальше.

— Наверное, эта падаль своего очередного дружка приволокла. Разлеглись гады, посреди дороги.

— Убери их!

Адам напрягся, готовясь к худшему.

— Руки гадить. Проспятся, сами уползут.

— А если…

— Уже поздно. Думаю сегодня больше никого не будет. Можно сворачиваться.

Источники света погасли и Адам погрузился в темноту. Подождав некоторое время, привыкая к темноте, он осторожно поднялся и обойдя лежащую, как оказалось, женщину, быстро пошёл назад.

Как ему показалось, у него появилась отличная возможность свалить его атаку на Зоттороса на держателей возможного притона трансов. Пусть выкручиваются.

Спустившись по ступенькам и войдя в жилище Зоттороса, Адам склонился над бешеным и толкнул его в плечо. Шхерт вяло шевельнулся. Он был жив. Адам вошёл ему в мозг и возбудил нейроны. Зотторос заворочался и сделал попытку встать. Адам принялся ему помогать.

Шхерт был огромен и тяжел и Адам изрядно взмок, когда, подпирая Зоттороса помог ему подняться по ступенькам. На улице уже было легче — подпирая шхерта под плечо и подталкивая, он повёл его в нужном направлении. Шхерт шёл не упираясь, бормоча что-то бессвязное, скорее всего не понимая, что с ним происходит. Подталкивая Зоттороса, Адам же думал лишь об одном, чтобы их никто не увидел, но видимо уже было, действительно, поздно и им никто не встречался.

Шли они, как показалось Адаму, вечность и у него уже начала закрадываться тревожная мысль, не напутал ли он что-либо с направлением. Он раскинул своё поле и тут же почувствовал впереди, совсем рядом, одинокое биополе живого человека. Он выбросил своё поле дальше и тут же отдернул его назад — там находилось скопление всклокоченных биополей. Адам шумно вздохнул.

«Наконец-то!»

Отыскав в темноте лежащую на покрытии улицы женщину, он аккуратно положил за ней бессвязно бормотавшего Зоттороса, стараясь его расположить так, как лежал он сам, затем став над бешеным, вошёл в его мозг и охватив его своим полем со всех сторон, сжал. Зотторос дёрнулся и ни проронив ни звука, затих. Адам попытался нащупать его информационное поле — но на его месте зиял лишь огромный чёрный провал.

Адам прислушался: никто ниоткуда не вышел, чтобы поинтересоваться происходящим на улице. Развернувшись, он пошёл назад.

Опять оказавшись в комнате бешеного, Адам отыскал среди груды тряпья два ремня и выйдя на улицу, залез в крапп, сел в одно из кресел и помогая себе зубами, привязал себя ремнями к креслу.

Изрядно намучившись, он откинулся на спинку кресла и почувствовал, что, действительно, устал. Прикрыв глаза, он тут же провалился в пустоту.

* * *

Тело Адама тряслось, будто к нему подключили вибратор. Он открыл глаза и увидев прямо перед собой чёрные бездонные глаза, попытался отшатнуться, но его голова упершись во что-то твёрдое осталась на месте. Он хотел поднять руку и оттолкнуть от себя чёрную бездонную пропасть, но рука, лишь слабо шевельнувшись, тоже осталась на месте.

— Где я? — прошелестели его губы на языке шхертов.

Глаза отдалились и Адам увидел перед собой светлый прямоугольник дверного проема. Он тут же всё вспомнил и сконцентрировавшись, приготовился к очередным беспристрастным проверкам.

— Этот жив, — донесся голос, откуда-то со стороны. — Но вид у него не позавидуешь. Видимо Зотторос, вчера был совсем в плохом настроении. Освободите его.

В проеме показался безволосый и приблизившись к Адаму, что-то снял со своего пояса. Блеснула синяя полоса и Адам почувствовал, что руки его носителя, будто, оторвали от чего то, словно они до сих были приколочены. Он попытался поднять их, но они будто плети, лишь сползли с подлокотников ему на колени.

«Перестарался!» — мелькнула у него досадная мысль.

— Идти можешь? — раздался у него над головой грубый голос.

— Могу! — прохрипел Адам и попытался подняться.

Это получилось у него неуклюже и если бы не чья-то твердая рука, схватившая его за предплечье, он неизменно оказался бы на полу.

— Пошли!

Рука потянула его в сторону и вяло шевеля ногами, Адам последовал за ней.

Оказавшись на улице, он прижмурился, но, видимо, было очень раннее утро и потому свет не резал глаза. Идя за тянувшим его безволосым, Адам крутил головой, пытаясь понять, где он находится.

Улица была неширокой, с чёрным матовым покрытием и крапп Зоттороса занимал едва ли не половину её ширины. Во все стороны простирались невысокие серые здания, большей частью вплотную прижатые друг к другу и больше похожие на ангары, нежели на жилые дома. В том направлении, куда его вёл безволосый, стояли ещё трое безволосых и лишь когда Адам подошёл к ним почти вплотную, понял, что один из безволосых — женщина.

Адам невольно уставился в неё. Он впервые видел женщину шхерту воочию и оказался несколько обескуражен. Даже несмотря на то, что её голова была совершенно без волос, она была красива: примерно одного роста с ним; среднего телосложения; большие круглые чёрные глаза; круглое, немного бледное, лицо; яркие, сочные губы; небольшой прямой нос; мягкий подбородок, тонкая высокая шея. Её лицо выражало какую-то лёгкую усталость и словно безразличие ко всему происходящему.

Стоявшие рядом с ней шхерты-мужчины, тоже имели достаточно приятные светлые лица, не в пример тем, которые Адаму доводилось видеть до сих пор — большей частью грубые и коричневого цвета. Будто эти шхерты были из другой цивилизации. Насколько Адам мог предполагать, эти шхерты были достаточно молоды, так как никакого нароста на их головах не было. Они были высоки, стройны, одеты в светло-серые костюмы, светлые рубашки, светлую обувь. Но выражения их лиц были не столь безразличны, как у женщины: они, явно, были напряжены.

Зоттороса на улице не было и где он есть и жив ли вообще, Адам спросить не решился.

«Да это же та женщина, что спала ночью на улице и видимо те двое, что выходили со светом, — появилась у Адама догадка. — Зачем меня тащат к ним? А если им предложат опознать меня? Но ведь женщина меня не видела. Но эти двое…»

— Стой! — громкий возглас прервал размышления Адама.

Тянувший Адама шхерт, отпустил его и повернул к нему свое лицо, но смотрел он не на Адама, а куда-то поверх его головы. Сзади донесся стук. Адам оглянулся: в их сторону шёл ещё один шхерт, держа в руке какой-то предмет со светящейся верхушкой.

Подойдя, он ткнул предметом в сторону Адама. Адам напрягся, ожидая какого-либо анализа.

— Фризза домой. Её в лабораторию, — предмет ткнулся в направлении женщины. — Этих… — предмет сместился в сторону шхертов. — В распределитель.

Адам невольно вздохнул, поняв, что предмет не представляет для него опасности, по крайней мере сейчас и перевёл взгляд на стоящих рядом провинившихся шхертов: красивые губы женщины вытянулись, явно выражая усмешку; лица молодых шхертов изменились гораздо сильнее — они потемнели и выражали, явный испуг; их губы заметно подрагивали. Видимо их дальнейшая судьба представлялась совсем не в радужном свете.

— Пошли! — рука с предметом, описав в воздухе дугу, вытянулась в сторону.

Адам повернул голову в том направлении и только сейчас увидел, что за краппом Зоттороса, посреди улицы, стоит ещё один крапп, цвета, совершенно, не отличающегося от цвета покрытия улицы.

Шхерт с предметом, повернувшись, направился в сторону этого краппа. Второй шхерт, обведя всех задержанных быстрым взглядом, молча кивнул головой в том же направлении. Состроив гримасу недоумения, Адам направился за первым шхертом. За ним, видимо, пошли и остальные, так как он отчетливо слышал за спиной звуки шагов: частые и громкие; и более редкие и глухие.