— Какие сведения?

— А как же, вы ведь говорили, что Щербаков — шатен, курчавый, вашего роста, усы носит… и что вы даже учились с ним в средней школе…

Дружный смех всей компании покрыл эти слова. Гога сделал вид, что его очень интересуют стальные приборы для воздушных полетов, укрепленные под куполом цирка.

— Смотрите! Смотри. Люда! — воскликнула вдруг одна из подруг.

Все повернули головы к арене.

Белокурый Леша широко расставил сильные ноги и с высоты небольшого своего роста нагнулся к гирям. Свет фонарей отражался бликами на выпуклостях мускулов его плеч и рук. Голубая майка натянулась на крепкой спине. Леша рывком поднял каждой рукой по гире, словно это были не чугунные шары, а мячики. Подкинув их высоко кверху, Леша опустил руки в два приема и тотчас поднял гири опять.

— Раз! — вслух произнесли все зрители и жюри вместе. — Два, три!..

Сперва Люда считала вместе со всеми, а потом вдруг ей пришло в голову, что Леша сегодня может осрамиться и не поднять нужных 75 раз. У Люды захватило дыхание, она перестала считать и всматривалась в лицо и фигуру Леши. Люда подумала, что лично она, Люда, ни за что не смогла бы проделать такое упражнение 75 раз. А Леша, который так давно и безответно в нее влюблен, конечно же, хоть по этой причине, — личность менее значительная, чем Люда. Так куда же ему выполнить такое задание?

Люда стала искать в Лешиной позе признаки усталости или неуверенности. Но этого не было. Руки, плечи, лицо молодого атлета покраснели. Теперь уже не отдельные блики, а все тело блестело от пота. Но гири по-прежнему бесшумно взлетали вверх и опускались.

— …38… 39… 40… — уже шепотом считал цирк.

Люда успокоилась. Она вспомнила, как глупо врал про «студента Щербакова» всезнающий Гога, и поглядела на Гогу. Великий знаток спорта сидел, отвернувшись от арены, и только изредка украдкой бросал взгляд на своего мнимого «друга». Люда засмеялась. Потом ей опять пришло в голову, что вот этот самый силач, на которого с уважением глядит весь цирк, так долго и так нежно любит ее, и она покраснела от удовольствия. А покраснев, быстро посмотрела на Лешу: заметил ли он этот румянец на щеках? Тут же, конечно, сообразила, что Леша ничего теперь не видит и не чувствует. И не надо отвлекать его от гирь. Кстати, который теперь раз они подымаются кверху — эти гири?

…51… 52… 53… — проносилось по цирку.

Люда нагнулась к подругам и сказала:

— Девочки, потом зайдем за Лешей туда? — и она кивнула подбородком на проход за кулисы.

Не только девочки, а и вся компания согласилась. Кроме Гоги. Гога сказал, что это неприлично — лезть за кулисы.

— А кто нам рассказывал, что днюет и ночует в комнатах для участников соревнований, и на стадионах, и на водных станциях? — спросила Люда с нескрываемой насмешкой.

Леша поднял гири 78 раз, перекрыв свой рекорд. Когда объявили его результаты, когда музыка играла туш и публика долго хлопала ему, Леша улыбался обычной своей застенчивой улыбкой и все искал глазами Люду. Он два раза проскользнул взором мимо нее, а на третий раз Люда сама махнула ему рукою и указала за кулисы, — в знак того, что друзья собираются его навестить.

Леша кивнул головою и направился к выходу, провожаемый аплодисментами и тушем.

— Ну, так, — внезапно сказал Гога, — я, между прочим, поеду: у меня есть еще кое-какие делишки сегодня.

— Чемпион мира по вранью ожидает вас на вокзале, да? — ехидно спросила Люда.

Гога убежал, не отвечая и не прощаясь…

А через двадцать минут друзья Люды веселой гурьбой торопились к ее дому. Посреди этой группы шли под руку Люда и Леша. Он, со счастливым, несколько усталым лицом, все глядел Люде в глаза и не сразу откликнулся на слова своего товарища. А тот допытывался:

— Нет, ты мне скажи, Лешка, где ты своего старого друга посеял?!

— Какого друга?

— Как какого? А мистера Гогу, который все знает и с тобой учился, и знает, что ты курчавый высокий шатен с усиками…

Тут все засмеялись — настолько громко, что на другой стороне улицы обернулся милиционер. Это еще больше рассмешило и Люду, и Лешу, и их друзей…

Вл. Дыховичный, М. Слободской

ДВЕ КАРТИНКИ КОРТИНЫ

I. На стадионе Горячечный взгляд и пунцовый румянец —

Он болен! Он явно в жару!

Должно быть, простыл паренек итальянец

На этом альпийском ветру.

Он хрипло кричит. Он не чует мороза…

Тут нас окликает сосед —

Он в сторону парня кивает: «Тифозо!»

И быстро ныряет под плед.

Больной повторяет какую-то фразу…

Мы слышим: «Аванти, Бобров!

Аванти!..» И мы убеждаемся сразу,

Что он абсолютно здоров!

Горячка и выкрики эти знакомы,

И блеск лихорадочных глаз:

Встречали мы этой болезни симптомы

У нас на «Динамо» не раз.

Болельщик!.. Мы к парню подходим и вскоре

Друг друга по курткам стучим,

Жмем руки другу и дружное «Фори!»

Штрафному канадцу кричим!

Мы вместе, мы рядом, и стоило, право,

В такую отправиться даль,

Чтоб дружно кричать победителям «Браво»,

Когда им вручают медаль.

Чтоб парень, которому в русских все ново,

Вранья позабыл бы столбцы

И, выучив первое русское слово,

Советским кричал: «Мо-лод-цы!»

II. Тоже чемпионы Мы знаем, нас женщины спросят

О том, что в Италии носят.

Как нужно по моде одеться

Сегодня в Кортине д’Ампеццо?

Кортина д’Ампеццо одета,

Как будто идет оперетта:

Жакетки из радуги в клетку,

Штаны повторяют расцветку

Моркови, шпината, салата.

Восхода зари и заката!

Здесь встретишься с жертвами моды,

Которые в зрелые годы

Отчаянно лезут из кожи,

Чтоб только одеться моложе.

При этом, чем к старости ближе,

Тем вырез на кофточке ниже,