Вася смотрел на Петю как зачарованный. Летний солнечный день. По большому тракту в майках — тридцать велосипедистов. Тридцать первый он, Вася Пирогов. Он крепко держит руль в руках и нажимает на педали — вперед, вперед! Хорошо! Глаза у Васи светились большой радостью — радостью человека, почувствовавшего силу.
Крепко за руль — и вперед, вперед!..
В. Ардов
ЗАРЯДКА
В одной из комнат завкома, где между другими столами стоит канцелярский столик с надписью над ним на стене «Добровольное спортивное общество «Атлет», расположилась целая группа молодых людей со скучающими лицами. Один из этих молодых людей сидит за столом и лениво рассматривает письменный прибор и бумаги, лежащие на столе. По всему видно, что это не владелец стола. Другие юноши сидят по двое на одном стуле, полулежат на деревянном диване и бесцельно глядят в окно.
— Ну что же, скоро он придет? — с раздражением спрашивает один молодой человек.
— Да, где же он? — подхватил другой.
Молодые люди начинают роптать.
Из-за стола с надписью «Культкомиссия» отзывается солидная профработница в очках:
— Сейчас, сейчас он придет! Он — в заводоуправлении.
Молодые люди ворчат еще некоторое время, а затем умолкают в томной скуке. Не сразу возникает разговор на диване:
— Василий, а какой же теперь шанс у «Спартака»?
— Сейчас «Спартак» на третьем месте. Но соотношение забитых и пропущенных голов у него даже лучше, чем у «Торпедо».
— Разве?..
— Здравствуйте вам! А еще сам футболист! И не следишь за первенством Союза…
Беседа длится еще некоторое время и умолкает. Пауза. Потом опять недовольный голос подхватывает:
— Ну где же он? Ну скоро ли он?
Наконец в комнату энергичной походкой входит плотный человек в черном пиджаке поверх голубой спортивной майки. Под мышкой — пухлый портфель. Голова не покрыта, и лысина шелушится от загара.
Его приветствуют оживленным гулом и вздохами:
— Фу-у… Пожаловал! Появился!..
— А мы уже думали, что его волки съели…
— Нет, это он сдавал на значок ГТО четвертой ступени…
Вошедший занимает место за столом спортивного общества, быстрыми движениями наводит порядок на столе и обращается к молодым людям:
— Давайте поближе, товарищи! Подсаживайтесь!
Молодые люди приближаются.
— Все здесь? — спрашивает вновь пришедший. — Капитан Константин Иванович, ты всю команду привел?
— У нас дисциплина не так, как у тебя! — сердито отзывается капитан.
— При чем здесь я? — обижается пришедший. — Если ты хочешь знать, я сам у директора, у Василия Карповича, в приемной ждал два часа. А из-за кого? Исключительно из-за вас — из-за футболистов.
— А мы тебя не просили.
— Разговорчики отставить! Я, как председатель совета общества «Атлет» на данном заводе, проведу небольшую такую зарядку перед матчем. Если хотите знать, я за вас Василию Карповичу слово дал. Меня Василий Карпович спрашивает: «Как ты думаешь, Ерохин, выиграет сегодня наша команда или нет?» Что я должен ответить?
— Что ты этого не знаешь!..
— Ничего подобного! Это ответ безответственный. А я, как руководитель, пошел по другому пути. Я сказал: «Василий Карпович, заверяю вас, что безусловно наша команда выиграет». Правильно я поступил? Лично я считаю, что правильно! Но теперь дело исключительно за вами. Уж вы, ребята, не подкачайте! Выигрывайте обязательно! Даете слово?
— Даем… постараемся… будем стремиться, — нестройно отвечают футболисты.
— Ну вот видите, что получается?! — с огорчением вскидывается Ерохин. — Приходится констатировать, что большинство из вас еще не осознало необходимости принести победу нашему заводу. Я не вижу в вас воли к выигрышу, каковая одна только может нам обеспечить таковой выигрыш. О чем это свидетельствует? Это свидетельствует о том, что… Дайте прикурить. Спасибо. Я говорю: это свидетельствует о том, что кое-кто из вас на сегодняшний день еще не полностью осознал…
Через двенадцать минут после начала речи Ерохина возникает ропот. Футболисты сперва шепотом, а затем все громче говорят:
— Уж третий час. Нам отдохнуть надо!
— Неплохо бы еще потренироваться…
— Куда там тренироваться! Дай бог чуть-чуть полежать перед матчем…
— Капитан, объясни ты ему, что нам играть надо сегодня!
Но Ерохин и сам услышал эти реплики. Он отвечает:
— Товарищи, поверьте, я в этих делах разбираюсь не меньше вашего. Еще успеете и отдохнуть, и потренироваться, и матч сыграть. А сейчас мы проводим зарядку, каковая придаст вам энергии побольше, чем эти ваши отдыхи. А потом имейте в виду, что перед Василием Карповичем отвечать не вам, а мне. И поэтому, прежде чем я не убеждусь… убедюсь, убеде… В общем, прежде чем я не буду уверен, что дух у нас с вами на высоте, я вас не отпущу. Тем более, что вот эти разговорчики — о чем они свидетельствуют? Они свидетельствуют о том, что…
Зарядка длится еще пятнадцать минут. Теперь футболисты больше похожи на команду слабосильных при полевом госпитале, чем на атлетов. И тогда Ерохин вводит самые убедительные, с его точки зрения, доводы:
— Идем дальше. Не скрою от вас: Василий Карпович обещал в случае нашего выигрыша предоставить трем товарищам квартиры. И я во время матча лично буду следить, кто и как персонально играет. Забил гол — получай квартиру. Пропустил в наши ворота — не прогневайся, жилплощадь, безусловно, отпадает. Идем дальше: тут кто-то из вас просил путевку в санаторий для жены… Кто именно просил?
— Ну я просил…
— Положение идентичное: будет выигрыш — будет путевка, не будет выигрыша — путевка отпадает. Такая точка зрения нашего директора — она о чем свидетельствует? Она свидетельствует о том, что…
Наконец зарядка кончилась. Уже половина пятого. В семь начинается матч. Футболисты, потягиваясь и разминая отяжелевшие члены, выходят из дымного помещения завкома. Они вяло переговариваются между собой. Настроение у них подавленное.
— Через полтора часа надо на стадион. А я еще не обедал…
— Что ты! Вот мне домой надо поспеть… А туда пять километров да обратно…
Между тем, Ерохин по заводскому коммутатору вызывает секретаря дирекции и довольным голосом сообщает ему:
— Панкратов? Панкратов, сигнализируй там Василию Карповичу, что футболистам нашим я устроил зарядочку — будь здоров! Пронял всех до единого. Если уже теперь не выиграют — можете меня расстрелять. Так и доложи. Ну, есть. Есть. Ну, есть. Пока. Есть.
А вечером, когда зрители с веселым гулом располагались на деревянных скамьях заводского стадиона, Ерохин вошел в раздевалку и, прижав локтем к себе свой портфель, хлопнул в ладоши и снова начал:
— Товарищи! Секундочку внимания! Коротенькая зарядочка. Надеюсь, мы все помним, что мы должны безусловно выиграть. Как я уже говорил, наш директор Василий Карпович торжественно обещал всячески отметить нашу победу. О чем это свидетельствует? Это свидетельствует…
Большой и неуклюжий в своем темном свитере вратарь вдруг задрожал и подошел вплотную к Ерохину. Он сказал:
— Дашь ты нам покой или нет?! Кому играть? Тебе, что ли?
Ерохин несколько подался назад, но мужественно ответил:
— Играть, конечно, вам, но, если вы проиграете, с кого Василий Карпович голову снимет? Исключительно с меня. Вам-то ничего не будет. А мне? То-то и оно! Так что приходится рассчитывать на вашу сознательность, товарищи…
Это было очень вовремя, потому что, кроме вратаря, еще трое футболистов подходили сбоку к Ерохину…
Во время матча Ерохин сидел в первом ряду и все время вертел головой — от директора, который находился сзади него, к полю. В те минуты, когда он смотрел на поле, ноги Ерохина сами собой повторяли все движения игроков. А смотря на директора, он замирал всем телом, но зато непроизвольно повторял все гримасы и вообще всю мимику директорского лица. Каждый гол, который был забит заводскими футболистами, и даже каждую отдаленную возможность гола Ерохин приветствовал исступленными воплями и телодвижениями. Зато те голы, которые попадали в ворота заводской команды, Ерохин сопровождал стонами и судорогами. После таких поражений он клал портфель на землю, обхватывал обеими руками голову и минуты три раскачивался на месте, словно дикарь перед покойником…
