Он пристально смотрел на меня мгновение, затем кивнул.

― Давай, поднимем тебя и отведём в спальню. Я разместил на полу спальные мешки; не хочу, чтобы кто-то из вас свалился с кровати. Из личного опыта могу сказать, что это совсем не весело.

― А если нам нужно будет... — я указала жестом на туалет.

― Ночная ваза, если нужно будет сблевануть, — отозвался он. — Домовые эльфы позаботятся о ней. Если нужно будет воспользоваться уборной, попроси кого-то из взрослых, и мы поможем.

Он помог мне подняться. Ноги онемели и не ощущались, и волочились за мной, так что мгновение спустя Сириус поднял меня и отнёс в приготовленную ранее комнату.

Оттуда вынесли всю мебель за исключением двух постельных принадлежностей в скатке и двух стульев, наверное для взрослых, которые будут приглядывать за нами.

Сириус уложил меня поверх спального мешка, и я перекатилась на бок.

Женщина, тридцати с небольшим лет, держала голову Невилла у себя на коленях. Она нежно гладила его по волосам и тихо напевала.

Лицо её всё ещё было истонченным, но истощённый облик, виденный мной на более ранних фотографиях Невилла, исчез. На лице её, когда она смотрела на своего сына, была написана тихая безмятежность.

Невилл, кажется, проводил время лучше, чем я. Может, дело было в том, что у него на самом деле была мама.

Вид того, как она гладила его волосы, порождал боль в моей груди... или, возможно, это действовал яд.

Тем не менее, я видела, как Гарри глазеет на них обоих, на Невилла, лежащего, с рукой мамы на голове, и на лице его была написана неприкрытая тоска.

Если Гарри был как другие знакомые мне сироты, то он, вероятно, мечтал о том, что в один прекрасный день его родители окажутся живы, спасут его из того ада, в который превратилась его жизнь.

― Гарри, — сказала я, и, к моему огорчению, слова вышли невнятными.

― Да? — спросил он.

Он не посмотрел на меня, вместо этого решив продолжить глазеть на Невилла, словно умирающий от жажды.

― Хочешь, я поговорю с твоими тётей и дядей?

Его голова крутнулась резко, и теперь он смотрел на меня. Гарри поморщился, несомненно, резкое движение вызвало у него головокружение.

― Что?

― Я могу поговорить с ними, — сказала я. — Сделать так, чтобы они были милыми с тобой.

― Я знаю, как ты разговариваешь с людьми, — отозвался он.

Секунду он пристально разглядывал потолок, словно размышлял на эту тему, а затем покачал головой.

― Не сработает, — сказал Гарри. — Щиты тебя не пустят. Они защищают их так же, как и меня.

― Они не всегда дома, — кротко заметила я.

Я слышала звон в ушах... было ли это нормальным?

― Ты подстережешь их на работе, или в магазине, или где-то ещё? — спросил он. Голос его звучал так, словно он был слегка испуган. — Тебе нельзя использовать магию на маглах.

― Ты что, думаешь, я не могу... быть убедительной без магии? — спросила я в ответ.

― Они мои родственники, — поморщился Гарри. — Они ужасные люди, но они не Пожиратели Смерти.

Он считал, что я буду пытать их или делать что-то в этом роде? Благодаря такому, просто возникли бы вопросы, на которые никто из нас не захотел бы отвечать. Между твёрдым разговором и отрыванием конечностей была большая разница.

Конечно, его семья и правда выглядела так, словно они особенно глупы.

― Только скажи, — произнесла я.

Гермиону неожиданно вырвало в её тазик, и звуки эти вызвали у меня тошноту. Мгновение спустя я хваталась за свою чашку.

После того, как, казалось, прошла вечность, я услышала сухое замечание Гарри.

― Рон огорчится, что пропустил такое.

Иронию в его голосе можно было практически пощупать. Тем не менее, Рон, скорее всего, не поверит Гарри о том, насколько всё это сложно, по крайней мере пока не пройдёт через всё сам.

― Как себя чувствуете? — жизнерадостно спросил Сириус. — Еще не готовы сдаться?

Невилла вырвало, и затем он покачал головой. Выглядел он ещё более жалко, чем мы трое вместе взятые. Тот факт, что он вообще взялся за освоение, произвёл на меня впечатление.

Гермиона и я, мы обе были в списках Пожирателей Смерти на уничтожение, равно как маглорожденные, так и по причине того, что я убила множество их друзей и родственников. Гарри был с нами в одной лодке; я слышала пророчество и знала, что Волдеморту, рано или поздно, придётся убить Поттера.

Голова Невилла не лежала ни на чьей плахе. Дружба со мной не защищала его, как остальных в моей организации. Если уж на то пошло, дружба только сделала его жизнь более опасной.

Он легко мог предоставить нам дом и просто отстраниться от обучения анимагии. Из-за того, что он быстро бы сдался, я не стала бы хуже думать о нем.

― Что ж, — сказал Сириус. — Если вы уверены... тогда сейчас начнется весёлая часть.

― Что? — спросила я.

В этот момент мир вокруг меня начал трансформироваться и изменяться.

― Магловская мандрагора достаточно плоха, — заметил Сириус. — Но волшебная мандрагора... у-у-у.

Следующие три дня были значительно труднее, чем рассказывал Сириус. Месяц после них пролетел быстро.

* * *

― Всё затянуто облаками, — пожаловался Сириус.

За прошедший месяц я узнала его лучше. Очевидно, он рассматривал преуменьшение силы яда мандрагоры как разновидность розыгрыша.

Причина, по которой Снейп ненавидел его, была очевидна; не могла представить себе Снейпа, который вообще когда-либо хорошо воспринял бы розыгрыш, не говоря уже о настоящей травле.

Конечно, Сириус не считал, что травил Снейпа. Он, кажется, вспоминал те дни в школе через розовые очки. Хотя я смогла прочесть между строк, из тех историй, которые он рассказывал Гарри, и, что гораздо важнее, из тех историй, которые он не рассказывал.

― Ритуал требует ясного неба или просто лунного света? — спросила я.

Мы спорили об этом уже дюжину раз.

― Лунного света, — пробормотал Сириус.

― Самое опасное — возможность того, что могут появиться Пожиратели Смерти, когда мы взлетим.

― Ты можешь упасть с метлы, — возразил он.

― Приклеивающие чары, — напомнила я ему.

Одним из наших преимуществ было то, что мы будем находиться в воздухе. В порядке подготовки я целыми днями собирала насекомых; они такого не ждут.

Если они аппарируют на мётлах, то имелись шансы, что у них будет момент дезориентации. Я вымочила некоторых насекомых в яде, безвредном для них, но смертельном для млекопитающих. Один из наиболее успешных промахов в наших экспериментах над зельями.

Мне нравилось думать о нём, как об ироничной обратной версии пестицида. Яд был достаточно опасным, чтобы несколько мушек во рту смогли справиться с человеком среднего размера. Единственной неудачной стороной яда было то, что его требовалось проглотить.

Безоары также не сработают против него. Лекарство имелось, но я держала формулу в тайнике, а антидот — в своей мошне.

― Готовы? — спросила я остальных.

Они кивнули.

Всё было бы безопаснее, будь мы в состоянии просто стоять на крыше и смешивать зелья там, но я не собиралась ждать ещё месяц.

По словам Сириуса, зелье было всего лишь первым шагом. Освоение новой формы потребует времени, и от лета осталось не так уж и много, так что я ощущала странного рода спешку.

― Чары головного пузыря? — спросила я.

Все кивнули.

Сириус направлялся с нами; отчасти, чтобы защитить, и отчасти в надежде, что покажутся Пожиратели Смерти. Тренировался он с яростью, которую я обычно видела только у своих маглорожденных учеников.

Конечно, мы помогали ему с тренировками. Помогало поддерживать наши навыки в форме, и Сириус, как оказалось, знал несколько трюков, о которых я не слышала. Мы, в свою очередь, впечатлили его нашей организованностью и эффективностью.

― Вверх, — скомандовала я.

Чары головного пузыря потребовались из-за того, что я не знала, насколько высоко нам потребуется забраться, чтобы оказаться выше облаков. Ещё лучше, если Пожиратели Смерти аппарируют к нам, нехватка кислорода может замедлить их.