Не имея ресурсов навязать свою волю на собственных германских землях, Фридрих, как и саксонец Оттон до него, искал необходимые активы в старом франкском среднем королевстве. Он мирным путем взял Бургундию и Прованс через заключение брака, затем перешел к Италии, решив сделать ее точкой опоры своей новой Империи. До того, как он смог использовать в своих интересах политические и материальные ресурсы королевской власти, требовалось успокоить германских князей дома. Он это и сделал, воспользовавшись опытом Генриха V: дал им полную свободу на их землях и получил их верность благодаря феодальным клятвам, считая, что это поможет поддержать мир. Поступив таким образом, он закрыл глаза на недавнюю историю, которая учила, что подобная вольница только ослабляет связи между сюзеренами и вассалами{129}.
Укрепив таким образом родную страну, Фридрих повел армию в Италию на первую из пяти кампаний, которые продолжались более двух десятилетий. Он добился успеха, выступая против папства, и получил ожидаемую коронацию в 1155 году Это стало важным шагом в легитимизации восстановления им Империи. В конце концов, миланское сопротивление сорвало его итальянскую миссию, вдохновив на создание в 1167 г. Ломбардской Лиги, союза северо-итальянских общин, нацеленных изгнать ныне нежелательных немцев. Новое десятилетие периодически прекращающихся войн с антиимперскими силами закончилось жалким поражением у Леньяно в 1176 году. Это поражение часто рассматривается, как конец мечтаний Германии об Империи.
Однако Фридриху незаслуженно повезло, и в соответствии с окончательными условиями мира он получил опорный плацдарм в центральной Италии. Учитывая полный провал Фридриха в достижении изначальных целей, это казалось делом божественного провидения и позволило ему поднять репутацию, как хорошего и неуязвимого германского правителя. После его смерти в 1190 году, во время участия в Третьем Крестовом Походе, сложилась легенда о мистическом Фридрихе, который, как верили простые германцы, когда-то в будущем придет для справедливого возмездия и подготовки пути для второго пришествия Христа. Иронично, что современники распространили это пророчество на последнего правителя из Гогенштауфенов, внука Фридриха I — Фридриха II, наименее германского из всех императоров «Священной Римской Империи» и меньше всех обращавшего внимание на Германское королевство{130}.
Во время частых долгих отлучек Фридриха германские князья безжалостно укрепляли свои родные земли. Самый амбициозный из них, саксонский герцог Генрих Лев, расширил свои восточные границы в славянские земли и одновременно установил династическую связь с английским королем Генрихом II, женившись на его дочери. В конце 1160-х годов он бросил вызов правлению Фридриха. Среди причин унижения императорской армии при Леньяно был отказ Генриха Льва отправить обещанное подкрепление, что являлось нарушением вассалитета, поставило его вне закона внутри Империи и, в конце концов, привело к ссылке в Англию{131}.
То, что князья полностью не разорвали Германию на куски в отсутствие Фридриха, кажется в ретроспективе таким же великим чудом, как и восстановление после полного поражения. То же самое можно сказать про удержание им королевской власти и обеспечение преемственности. Однако нельзя было бесконечно сдерживать германских князей, после Леньяно ставших более сильными, чем когда-либо. Теперь на арену смело вышли другие враги Империи в Риме и Англии.
Сицилийский император
Унаследовав это ужасное положение, сын и преемник Фридриха Генрих VI много сделал за время своего правления, чтобы еще ухудшить ситуацию. Как и отец, он не устоял перед «песней сирены» — иностранной державы. На этот раз такой державой стало Сицилийское королевство, трон которого он приобрел через брак с сицилийской принцессой Констанцией. Как и вторжение его отца в Ломбардию, позиции Генриха на Сицилии угрожали Папе, на владения которого теперь падала тень Гогонштауфенов как с севера, так и с юга. Генриху, тем не менее, удалось добиться признания как Папой, так и германскими князьями права наследования его императорской власти его рожденным на Сицилии сыном Фридрихом. Однако успех в этом деле не был добрым предзнаменованием, поскольку Генрих умер год спустя, в 1197 году, королева-мать скончалась еще через год. Четырехлетний наследник Сицилийского королевства и титула императора Священной Римской Империи остался на милость неродных ему людей, часто — крайне фанатичных.
Перед смертью королева-мать сделала Папу Иннокентия III опекуном маленького Фридриха и регентом на Сицилии до тех пор, пока мальчик не достигнет совершеннолетия. Тем временем в Германии князья обратились к брату Генриха VI, Филиппу из Швабии, чтобы тот стал временным опекуном и регентом. Много лет отделяло эти соглашения от достижения совершеннолетия юным Фридрихом. Хотя главные представители власти признавали мальчика наследником своих родителей, никто не допускал наследственного права Гогенштауфенов как на трон императора Священной Римской Империи, так и на сицилийский. Тем временем имелось достаточно места для маневров и борьбы за правление Германией и Сицилией вместо мальчика в промежуточные годы{132}.
Как опекун молодого Фридриха, Папа Иннокентий никогда не сомневался, что именно ему принадлежит право даровать корону «Священной Римской Империи». С самого начала его главной целью было избавить Сицилию от Гогенштауфенов и от их идеи о божественном праве королей. К нему присоединились две одинаково заинтересованные в этом вопросе державы, Англия и Франция, и Иннокентий строил планы, намереваясь воспользоваться туманной ситуацией в Германии. При помощи английского короля Ричарда I (Ричарда Львиное Сердце), он помог усадить на императорский трон имеющего хорошие связи соперника Гогенштауфенов, настроенного против них, — князя Оттона IV Брауншвейгского из династии Вельфов. Оттон был племянником короля Ричарда и младшего сына старого врага Гогенштауфенов, Генриха Льва. После коронации Оттона в Ахене в июле 1198 года, французский король Филипп Август принял сторону Гогенштауфенов, чтобы противостоять новому преимуществу англичан. После этого началось повторяющееся время от времени иностранное вмешательство во внутренние дела Германии. В этом особенно усердствовали французы.
Новый император из династии Вельфов теперь служил папским целям в самом сердце Германии, за что Папа Иннокентий наградил его папской коронацией в Риме. Тем не менее, не прошло и года, как его правление было омрачено отлучением от церкви Папой. Через несколько месяцев после коронации Оттон совершил непростительный грех Гогенштауфенов, отправившись с имперской армией в южную Италию и заново включив ее в Германскую Империю. Папа же, короновав его, как императора, надеялся предотвратить как раз это{133}. После такого предательства пришло время закончить междуцарствие Вельфов, и у Папы Иннокентия для этого имелся как раз подходящий человек: молодой Фридрих Гогенштауфен, которого воспитывали, как сицилийца-итальянца. Теперь он стал совершеннолетним и готовым предъявить права на германский трон.
Это произошло в Майнце в декабре 1212 года. Внешне все представлялось восстановлением линии Гогенштауфенов в ряду германских королей, которая нарушилась пятнадцать лет назад их соперниками Вельфами. Однако реального восстановления не произошло до тех пор, пока французы не разбили армии англичан и Вельфов в битве при Бувине в июле 1214 года. Оттуда король Филипп Август послал новому императору Фридриху падшего германского императорского орла — символ падения Вельфов и восстановления Гогенштауфенов. На следующий год Фридрих короновался во второй раз, в Ахене, и теперь бесспорно стал германским королем и императором{134}. Важным вопросом для германцев был такой: на самом ли деле этот двадцатилетний внук Фридриха I является наследником своего дедушки, то есть, германским воином, несмотря ни на что? Или же Папа Иннокентий так воспитал мальчика, что он стал идеальным мстителем для Германии?
