Морщинка между бровей Ли Сянь разгладилась. В третьем отчете было написано:
"Му хочет повысить Сина…"
Ли Сянь взяла еще один шелковый кусочек бумаги и, сжимая кисть, написала несколько иероглифов, затем поручила сяо-Цы отправить его.
Как только сяо-Цы вышла, старший дворцовый евнух негромко объявил у двери:
— Ваше Высочество, Его Величество вызывает Вас…
Ли Сянь привела себя в порядок и села в паланкин, который направился в зал Чанчунь*.
* Чанчунь —长春 (chángchūn) — вечная молодость
— Докладываю Его Величеству, Ее Высочество старшая принцесса прибыла.
Ли Чжао сидел в главном зале за столом и рассматривал разложенные на нем три портрета. Услышав доложение евнуха, он приободрился:
— Скорее, приведи Сянь-эр сюда.
— Слушаюсь!
Ли Сянь последовала за старшим евнухом в зал. Она поклонилась Ли Чжао и мягко промолвила:
— Эта дочь приветствует отца-императора.
Ли Чжао радостно ей улыбнулся и махнул рукавом:
— Сянь-эр, можно без церемоний. Давай, подойди к отцу-императору.
Ли Сянь послушно выпрямилась. Поддерживая свое длинное дворцовое платье, она подошла к столу Ли Чжао.
Сегодня Ли Чжао, кажется, находился в добром расположении духа. Его лицо сияло от счастья, но начинающие седеть виски напоминали о возрасте.
Ли Сянь слегка приоткрыла алые губы и с болью в сердце сказала:
— Отец-император, должно быть, опять не спал и работал допоздна. Государственным делам нет конца, но отец-император должен беречь свое здоровье.
Слыша такие теплые слова дочери, хладнокровный император оттаивал и выказывал отцовскую любовь.
Ли Чжао с удовлетворением посмотрел на Ли Сянь и легонько похлопал ее по плечу.
— Отец-император уже стар. Все эти годы он многим обязан тебе и твоему младшему брату. Чжу-эру само собой разумеется, но моей Сянь-эр уже шестнадцать. Отец-император до сих пор помнит, какой ты была в детстве. Такой маленькой, как кусочек белого резного нефрита. Как только ты видела меня, то сразу же бежала ко мне и подолгу затем не отлипала. Столько лет пролетело в один миг. Из всех сыновей и дочерей Сянь-эр мне дороже всего.
— Отец-император...
Глаза Ли Сянь покраснели.
Увидев, что Ли Сянь расстроилась, Ли Чжао быстро сменил тему. Он снова улыбнулся и сказал:
— Сянь-эр, ты только посмотри, твои братья на этот раз неплохо потрудились. Тогда, после пиршества, они порекомендовали довольно выдающихся юношей из родовитых семей. Мы с твоей тетушкой наложницей Дэ долго выбирали, пока наконец не остановились на этих трех. Посмотри, какой из них тебе больше по нраву?
Ли Сянь, слегка улыбнувшись, опустила голову и посмотрела на три портрета на столе.
Ли Сянь уже все взвесила: у наложницы Дэ было два сына — Хуань и Пэй. Хуань-эр был нелюдим, Пэй-эр еще молод; первый еще не получил титул принца, а второй еще не дорос до участия в делах двора. Кроме того, у ее покойной матери были близкие отношения с наложницей Дэ.
То, что отец-император совещался с наложницей Дэ по таким вопросам, считалось вполне справедливым...
По-видимому, после того случая с нападением отец-император затаил злобу на нескольких принцев. Это было хорошо...
Однако…
Ли Сянь посмотрела на три портрета и скривила уголки губ: однако эти три уважаемых брата действительно не отказались от своих дурных замыслов.
Ся Ушуанхоу. Пожалован титулом за боевые подвиги, имеет блестящие воинские достижения. Двадцать лет. Один из людей принца Ци.
Ли Чжун, шицзы Пинъянхоу. Восемнадцать лет. Один из людей принца Чу.
Ли Цзяньли, единственный преемник принца Хэнцзян, потомок наложницы и основателя династии. Едва ли он был императорских кровей. Ему было двадцать лет. Хоть этот человек не мог считаться помощником или придворным при принце Юне, префектура принца Хэнцзяна соседствовала с префектурой Ли Чуаня, поэтому не было бы натяжкой назвать его одним из людей принца Юна.…
Видя, что Ли Сянь молча рассматривает портреты, Ли Чжао заговорил:
— Смотрю, этот Ся Ушуанхоу самый подходящий по критериям и внешности из всех трех. Жаль только, что он не благородного происхождения. Да, он продвинулся благодаря воинским заслугам, но все равно это будет несправедливо по отношению к моей любимой дочери.
— ...
— Ли Чжун, этот поганец, гм. Но по возрасту и внешности он подходит Сянь-эр. Я и раньше рассматривал его. Сам Пинъянхоу неоднократно умолял меня. Если бы не тот случай, я бы дал добро. На этот раз я прислушаюсь к мнению Сянь-эр...
— ...
— Ли Цзяньли...Судя по отчетам, он весьма известен на территории Хэнцзяна, и там говорится, что у него мягкая натура. И все-таки он потомок наложниц, его родословная попорчена. Кроме того, Хэнцзян слишком далеко. А еще он внук старого дяди Вана, его в самом деле трудно вызвать в столицу…
Ли Чжао смотрел на Ли Сянь, которая все это время безмолвно сидела с опущенной головой.
— А самой Сянь-эр кто нравится?
Ли Сянь медленно подняла голову и с застенчивой улыбкой ответила:
— На каждом из этих портретов изображен красивый молодой человек, не обделенный талантом. Сянь-эр доверяет старшим братьям, но в брак вступают по приказанию родителей и уговорам свахи. Эта дочь не смеет проронить лишнее слово и умоляет отца-императора распорядиться этим делом.
Слова Ли Сянь проникли в самое сердце Ли Чжао. Посмотрев на Ли Сянь с облегченной улыбкой, он кивнул и сказал:
— Мое дитя может не беспокоиться, отец-император выберет для тебя хорошего фуму*.
* фума — 驸马 (fùmǎ) — зять императора, муж принцессы
— Отец-император, у этой дочери есть одна скромная просьба.
— Можешь ее озвучить.
— Сянь-эр хочет воздержаться в браке во имя глубокого траура по матери-императрице**. Я думаю, мой будущий фума будет не против.
** 27-месячный траур по родителям и близким родственникам, с оставлением должности, отказом от экзаменов и воздержанием в браке
Ли Чжао посмотрел на лицо Ли Сянь, в котором проглядывалось поразительное сходство с лицом усопшей императрицы, и тихо вздохнул:
— Моя дочь так учтива. Она поистине преданна и послушна. Это будет позволительно.
Глава 64
Глава 64. Основание резиденции Линь в возрасте шестнадцати лет
Зима на севере наступила раньше времени. Не успел начаться двенадцатый месяц, как пошел сильный снегопад.
В мгновение ока прошло больше месяца с тех пор, как Линь Ваньюэ подверглась наказанию. В течение этого периода из-за ударов, накопившейся усталости от постоянных поездок и тревожности Линь Ваньюэ серьезно заболела.
Она отказалась от лечения, несмотря на угрозу жизни. В какой-то момент ее состояние совсем усугубилось, что порядочно напугало Линь Юя и остальных. К счастью, со временем ее здоровье постепенно восстановилось.
После того, как болезнь отступила, Линь Юй начал замечать изменения в своем дагэ.
Линь Юй думал: "Прошлый Линь Фэйсин был холодным, неразговорчивым, отчужденным человеком. Хотя порой его поступки сложно было понять, в душе он придавал большое значение нравственности и справедливости."
Но после перенесенной Линь Фэйсином болезни Линь Юй обнаружил, что Линь Фэйсин был по-прежнему молчаливым, но его молчание существенно отличалось от прежнего.
В прошлом от Линь Фэйсина исходила аура одиночества. Он был человеком, который никого к себе не подпускал.
Но эта новая молчаливость давала ощущение стабильности. Избавленное от детской наивности, окрепшее под ветром и дождем. Благодаря этому ощущению Линь Юй находил Линь Фэйсина еще более надежным.
Раньше Линь Фэйсин был похож на одинокого волка с холодным и свирепым взглядом, источающего опасность и держащего всех на расстоянии.
