С одной стороны, Линь Ваньюэ была тронута тем, что Ли Сянь сохранила ее образ в сердце дочери; с другой стороны, после отступления опасности отношения между ними снова стали странными.
Они обнялись в порыве эмоций, но сама проблема так и оставалась нерешенной.
Все это произошло так давно; Линь Ваньюэ не желала вечно цепляться упрямой хваткой за прошлое. Теперь ей хотелось услышать позицию Ли Сянь.
На короткий момент, из-за неразрешенной проблемы Линь Ваньюэ не могла открыто посмотреть в глаза Ли Сянь. Ну твердолобая она, да, ну непокорная она, и что?
Ли Сянь заметила, как неестественно вела себя Линь Ваньюэ, и понимала, что лучше не лезть, потому нашла предлог уйти.
После этого Линь Ваньюэ почувствовала себя гораздо спокойнее.
Она стояла у постели Линь Байшуй, с нежностью рассматривая спящее личико маленькой госпожи и терпеливо ожидая, когда та проснется.
Малышка проснулась и потерла глаза, затем увидела незнакомого "мужчину", сидящего у ее кровати.
Сяо-Байшуй не испугалась. Она вытаращила свои большие блестящие глаза на Линь Ваньюэ.
Человек перед словно сошел с того портрета, вот только седые волосы вязались с образом какого-то дедушки, что вызвало у нее сомнения.
Линь Ваньюэ, внимательно глядя на Линь Байшуй, с улыбкой сказала:
— Байшуй, папа дома!
При слове "папа" глаза Линь Байшуй сразу же загорелись. Она вскочила с кровати и бросилась к Линь Ваньюэ, крепко обняла ее за шею и ласково позвала:
— Папа!
Одно объятие дочери развеяло все тревоги в сердце Линь Ваньюэ. Переполненная счастьем, она подняла сяо-Байшуй на руки, думая о том, какой тяжелой стала дочь, — и впрямь подросла.
Она чувствовала смесь счастья и горечи, вспомнив друзей, ушедших из жизни.
— Папа, а ты когда вернулся? Дочь так скучала по тебе. Папа что, опять уедет?
Девочка закидала Линь Ваньюэ вопросами, и та терпеливо ответила:
— Папа тоже скучал по Байшуй. Папе... возможно, скоро придется снова уехать.
Взгляд малышки погрустнел, но она быстро оживилась и гордо сказала:
— Дочь знает, что папа — отважный герой, великий генерал, и защищает простых людей северной границы, которых обижают гунны!
Линь Ваньюэ посмотрела на Линь Байшуй. Она удивилась словам, исходящим из уст малого ребенка, поэтому с любопытством спросила:
— А кто тебе об этом сказал?
— Конечно же мама. Она сказала, что папа защищает тех детей и никому не позволяет их обижать.
Линь Ваньюэ лишилась дара речи.
Сяо-Байшуй не заметила перемен в своем "отце". Она начала вертеться в руках Линь Ваньюэ и сморщила нос. Принюхавшись, она с неприязнью сказала:
— Папа, ну ты и вонючка.
— Хахахахаха!
Линь Ваньюэ приняла ванну и пошла в главный зал. Малышка Байшуй неугомонно сидела на коленях у Ли Сянь. Обе весело о чем-то разговаривали, прямо как родные мать и дочь.
Увидев Линь Ваньюэ, Линь Байшуй выпрыгнула из рук Ли Сянь. Одной рукой таща за собой папу, а другой маму, она повела их ужинать.
Из-за смерти императора ужин был очень простым, на стол были поданы блюда из овощей. Это был первый их совместный семейный ужин.
После ужина Линь Ваньюэ некоторое время играла с Линь Байшуй. Ли Сянь заметила усталость Линь Ваньюэ и позвала няню, чтобы та унесла малышку.
В главном зале осталось только два человека. Линь Ваньюэ перестала улыбаться:
— Принцесса…
Линь Ваньюэ только открыла рот, но Ли Сянь уже догадалась, что она хочет сказать. Разве у самой Ли Сянь не накопилось слов за все это время?
С одной стороны, обстановка была пока неопределенной, и Ли Сянь не могла ничего обещать Линь Ваньюэ. Она не совсем сильна в объяснениях, поэтому решила подождать еще немного.
С другой стороны, Ли Сянь очень беспокоилась за нее. Обычному посыльному потребуется примерно семь дней, чтобы добраться от столицы до северной границы, а эта женщина привела сюда стотысячную армию всего за шесть; весь ее вид говорит об этом. А с этими необычными седыми волосами на висках Ли Сянь еще больше волновалась о ее здоровье.
— Фума, ты, должно быть, устала от долгого путешествия. Уже поздно, я тебя больше не задерживаю. Твое поместье достроено, но если ты не против, внутренний двор в твоем распоряжении. Отдохни хорошенько, впереди еще достаточно времени.
Линь Ваньюэ кивнула. Она встала и попрощалась, затем направилась в малый двор. Войдя в спальню, она, не снимая одежду, плюхнулась на кровать и сразу же заснула, едва ее голова коснулась нефритовой подушки…
Тем временем Ли Сянь приняла решение обдумать способы, как доставить сюда Ло И, чтобы ухаживать за здоровьем Линь Ваньюэ. В особенности это касается седых прядей на висках; всякий раз, когда она смотрела на них, ее сердце разрывалось.
Упустив выпавшую им возможность поговорить, Линь Ваньюэ и Ли Сянь на следующее утро окунулись в свои хлопоты, готовясь к восшествию наследного принца на трон.
Линь Ваньюэ взяла столицу под свой контроль, а также поместила под стражу левого и правого советника, коменданта Инь, его старшего сына Инь Боюаня и вторую принцессу Ли Янь.
По словам Ли Сянь, наследный принц не являлся на придворное собрание, но оба канцлера даже не запросили никаких указаний. По крайней мере с одним из них была проблема.
Ли Сянь и Линь Ваньюэ были заняты до второго дня шестого месяца.
Ли Сянь стала великой старшей принцессой, а Линь Ваньюэ получила титул Чжуну-хоу. Наконец у них появилось достаточно времени, чтобы сесть и нормально поговорить.
— Принцесса…
Этот день наконец настал, но Линь Ваньюэ вдруг поняла, что не знает, с чего начать.
— Фума, ты все еще держишь на меня обиду?
Линь Ваньюэ молчала. Она кивнула, а потом покачала головой. С потерянным выражением лица посмотрев на Ли Сянь, она сказала:
— На самом деле, я тут поняла, что мы обе никогда не ставили себя на место другой. Принцесса… ты…
Ли Сянь посмотрела на напряженное выражение лица Линь Ваньюэ; между этими красивыми бровями залегла морщинка. Ли Сянь слабо улыбнулась и, прежде чем Линь Ваньюэ успела закончить, тихо позвала:
— А-Юэ.
Слова Линь Ваньюэ оборвались. Она в растеряноости уставилась на Ли Сянь. Уже много лет никто не произносил этого имени.
Ли Сянь подавила улыбку и со всей серьезностью сказала:
— То, что я сейчас скажу, предназначено для Линь Ваньюэ. Ты должна внимательно выслушать: я признаю, что совершила тогда много безнравственных поступков. Я не собираюсь оправдывать себя. Что сделано, то сделано. Тогда, возможно, существовали... более подходящие методы, но я выбрала самый быстрый путь. А-Юэ, я... никогда не чувствовала, что поступаю неправильно.
Глаза Линь Ваньюэ потускнели, в них промелькнуло разочарование.
Но Ли Сянь продолжила:
— Тем не менее, я могу обещать тебе. Начиная с этого момента, такого больше никогда не повторится. Я знаю, что тебе очень сложно принять мои былые поступки, но мы с тобой разные люди. Я обещаю тебе, что с сегодняшнего дня и впредь я не буду ничего от тебя скрывать и не буду делать того, что делала в прошлом. Ты... можешь простить меня?
Линь Ваньюэ впала в оцепенение. Ли Сянь обворожительно улыбнулась и продолжила говорить от всего сердца:
— Я о многом думала эти два с лишним года, что мы провели врозь, и начала прикидывать, как бы я поступила, появись у меня возможность пройти через это снова. Я думаю, что все равно сделала бы то же самое. А-Юэ, я понимаю, что жизнь для тебя это что-то драгоценное. Вступать в сговор с гуннами и жертвовать провизией — непростительное преступление. Но я не хочу лгать тебе. Хоть ты и… использовав свою силу, позволила мне понять многие вещи, можешь ли ты, пожалуйста... принять наши различия?
Линь Ваньюэ не спускала с Ли Сянь глаз. С упрямством на лице она спросила:
— Даешь слово?
Ли Сянь начала улыбаться. Она думала, что эта женщина повзрослела, но все же ее детская сторона никуда не делась.
