Рядом с дворцом Вэймин все мысли Линь Ваньюэ были заняты одной Ли Сянь.

Она неслась по дворцу Вэймин как зверь, пробирающийся через лесную чащу.

Ли Сянь была в главном зале. Во всем дворце стояла мертвая тишина. И тут послышался звук приближающихся шагов.

Ли Сянь знала, что Юй Сянь слишком опытна и не будет делать такие громкие шаги, как бы быстро ни передвигалась.

Но Ли Сянь совсем не чувствовала страха. Знакомое чувство окутало ее сердце спокойствием.

Дверь в зал с грохотом распахнулась.

Внутрь хлынул солнечный свет, окружив вошедшего человека слабым сиянием.

Линь Ваньюэ, тяжело дыша, стояла в проеме. Ли Сянь была жива и невредима.

Наконец Линь Ваньюэ обрела спокойствие.

Она ничего не сказала. Шаг за шагом она продвигалась в главный зал, ни на секунду не отрывая взгляда от Ли Сянь.

Прошло два года, но принцесса не изменилась — так прекрасна, что перехватывало дыхание.

По мере приближения сияние вокруг Линь Ваньюэ медленно исчезало. Улыбка Ли Сянь застыла.

Ее сердце как будто изрезали. Оно невыносимо болело и кровоточило.

Белые пряди на висках? Откуда у нее эта седина?!

Всего два с лишним года. Она едва переступила совершеннолетие, как у нее появилась седина?!

Ли Сянь немигающим взором уставилась на седые виски Линь Ваньюэ. Всего за два года эта женщина окончательно распрощалась с ребячеством. Выражение ее лица было решительным, черты резкими, а глаза сияли пронзительным блеском.

Но эта броская седина больно вонзилась в сердце Ли Сянь.

Увидев выражение лица Ли Сянь, Линь Ваньюэ подумала, что напугала ее, грохнув дверью, и разозлилась на себя.

Она замедлила шаг и восстановила дыхание. С улыбкой на губах и утешающей нежностью в глазах она приближалась к Ли Сянь.

Пять круглых лет прошли с того момента, как они, шестнадцатилетние, повстречали друг друга.

Проходя циклы перерождений, люди испытывают боль и страдания лишь потому, что отказались от любви, долго держали обиды, не умели просить, не могли отпустить.

За последние пять лет Линь Ваньюэ и Ли Сянь очень многое пережили: любовь и ненависть, безрассудство и упреки, воссоединение и разлуку. Между двумя абсолютно разными женщинами схлестывались твердая бдительность и упорство, отдаляли их друг от друга, затем снова связывали.

Они радовались, горевали, любили. Они ненавидели, обижались, тосковали.

Все это было испытано временем, тяжестью тоски друг по другу.

Испытания и расставания свились в крепкую веревку, что связала их вместе.

Линь Ваньюэ подошла к Ли Сянь, подняла слегка дрожащие руки и заключила ее в крепкие объятиях.

— Принцесса, я так испугалась.

После почти трехлетней разлуки это было первым, что Линь Ваньюэ сказала Ли Сянь.

Ли Сянь расслабилась и, прильнув к Линь Ваньюэ, уютнее устроилась в ее объятиях.

Она услышала не подходящие этому трогательному моменту слова. Совсем не романтично.

В уголках ее глаз выступили горячие слезинки.

Линь Ваньюэ тяжело вздохнула. Какое облегчение.

Ли Сянь обняла Линь Ваньюэ в ответ и тихонько пробормотала:

— Твои волосы…

Линь Ваньюэ на мгновение застыла, но еще крепче прижала к себе нежное тело Ли Сянь и с усмешкой отмахнулась:

— Это просто… побочный эффект от волчьего яда. А что, разве лекарь тебе не говорил?

Ли Сянь почувствовала ком в горле. Ее тонкие пальцы, сжимающие ткань на спине Линь Ваньюэ, дрожали.

Эта женщина всегда была такой.

Ли Сянь уткнулась лицом восхитительной красоты в плечо Линь Ваньюэ и вдохнула запах пыли и пота, но несмотря на любовь к чистоте, это не вызвало в ней отвращения.

Ее слезы намочили военное снаряжение, запыленную долгим путешествием.

В просторном зале с открытой настежь дверью в отсвете заходящего солнца тихо обнимались две фигуры.

Плевать, если упадет небо и перевернется земля, хаос не потревожит это место.

Два искалеченных сердца заполнились до краев.

Как инкрустированная в игральную кость кораллово-красная фасолинка, тоска по тебе пронизывает мои кости*.

* строчка из поэтической песни Вэнь Тинъюня (812–870) 新添声和柳枝词二首

… …

Принц Чу успешно прорвал осаду и с остатками разбитых войск и половиной знака военачальника за пазухой позорно бежал в свои владения, даже не осмеливаясь оглянуться назад.

Стотысячная армия взяла под контроль весь императорский двор.

Разобравшись с солдатами в доспехах, Цинъянь поспешила в восточный дворец. Все было так, как предугадала Ли Сянь; в битве с Цзы сцепились две дворцовые служанки.

Несмотря на то, что он сражался сразу с двумя противницами, его не так-то просто было одолеть, поскольку он высший цичжу. И все же он не мог управиться с обеими служанками за короткое время.

Как только Цинъянь присоединилась к бою, поддерживаемое столь долго равновесие пошатнулось в одно мгновение.

Одна из дворцовых служанок была убита, а другая ранена.

Но не успела Цинъянь схватить ее, как из ее цицяо* хлынула черная кровь. Она покончила с собой с помощью яда!

* 七窍 (qīqiào) — цицяо, отверстия в голове человека: уши, глаза, ноздри, рот: органы восприятия внешнего мира

Наследный принц был жив и здоров, дворец наложниц освободили из плена.

Как только пыль осела, Ли Чжу и следующие за ним супруги Линь Ваньюэ и Ли Сянь направились в опочивальню Ли Чжао.

Ли Чжао лежал на императорском ложе, скрестив руки на груди. У кровати лицом кверху валялась дворцовая служанка, ее нос, рот, уши и глаза кровоточили.

В грудь Ли Чжао был вонзен кинжал!

Лезвие вошло не полностью, но грудь Ли Чжао больше не двигалась…

— Отец-император!

— Ваше Величество!

У умного на тысячу планов есть один промах*. Ли Сянь предвидела большую часть заговора принца Сяна.

* 智者千虑必有一失 (zhìzhě qiānlǜ bìyǒu yīshī) — обр. даже очень мудрый иногда ошибается; ср. на всякого мудреца довольно простоты; и на старуху бывает проруха; конь о четырех ногах, и тот спотыкается

Если бы принцу Чу удалось убить ее и ее младшего брата, его бы прикончили после этого подосланные убийцы. В случае его неудачи они убили бы наследного принца, и вся вина легла бы на принца Чу!

Однако Ли Сянь и предположить не могла, что принц Сян спокойно убьет своего родного отца!

Она, можно сказать, испортила большую часть шахматной партии, расставленной принцем Сяном.

Но не учла этот ход и допустила просчет!

Ей было жаль своего старого отца, умершего не своей смертью, но в то же время она внутренне съежилась от страха: как бессердечно поступил принц Сян!

Того и гляди, через несколько дней расползется слух о том, что наследный принц убил собственного отца и государя!

Оставался только один план! Она должна захватить инициативу, иначе все свалится на голову принца Чу!

Но... в таком случае он определенно взбунтуется! У него была половина знака военачальника. После того, как законный наследник вступит на престол в таких неприятных условиях, устоят ли они против императорской кавалерии и подозрений простого народа?

Кроме того, если при столкновении оба принц Чу и законный наследник потерпят поражение, кто извлечет из этого выгоду?

Ядовитый змей принц Сян, обнаживший свои клыки, или все-таки тот, кто в течение многих лет был окружен тайной и держался чрезвычайно безмятежно, с военной властью в руках, знаменитый своими воинскими подвигами старший сын принц Ци?

За несколько секунд Ли Сянь перебрала в голове много мыслей.

Ли Чжу лежал ничком перед императорским ложем и горько ревел, требуя императорского лекаря.

Все еще держащая в руках императорский указ Линь Ваньюэ была так потрясена, что не могла говорить.