* 郡丞 (jùnchéng) — (старший) помощник начальника области, супрефект

Прошел почти год с тех пор, как простой народ северной границы получил императорский указ отступить на сто ли. Когда ожесточенная война с пятью племенами временно поутихла, простолюдины, скучающие по своим родным землям, тайком вернулись домой. Заметив, что двор этому не препятствует, большинство хлынуло вслед за ними.

Пустынная северная граница вновь расцвела жизнью. Хотя простолюдины и не обладали такой твердой позицией, как у Линь Ваньюэ, они понимали, что если достроят городскую стену, она устоит перед натиском гуннов и обеспечит защиту их домов на протяжении многих поколений. В строительстве участвовало огромное количество добровольцев.

Трудоспособные мужчины уходили на строительство, а женщины и дети оставались дома и готовили момо и мариновали дикорастущие овощи. Жившие в семьях с условиями жизни получше смешивали овощи с мясным фаршем. Каждый день после полудня они приносили еду к городской стене.

Солдаты и простолюдины радостно выполняли свои обязанности. Линь Ваньюэ часто приходила осматривать стену. Поначалу жены рабочих машинально избегали ее, а мужчины, завидев молодого главнокомандующего, становились робкими.

Но спустя много времени люди начали понимать, что несмотря на свой суровый облик с этими странными седыми висками, главнокомандующий был очень мягок и располагающ, и перестали бояться Линь Ваньюэ.

Порой некоторые даже набирались смелости, чтобы завязать с Линь Фэйсином разговор, и получали вежливый ответ, после чего у них поднималось настроение.

Таким образом, тяжелым трудом и стараниями солдат, мастеров и простолюдин неуклонно строилась городская стена, простирающаяся на тысячу ли.

Тем временем иногда границу тревожили небольшие кучки гуннов, но встречали сопротивление армии, возглавляемой Линь Фэйсином, и отбрасывались назад.

Став свидетелями доблести этого молодого маршала в победоносных боях, жители северной границы испытали еще больший душевный подъем. Несмотря на тяжелую напряженную работу, все улыбались.

Имя Линь Фэйсина было на слуху у всей северной границы. Каждый знал о юном талантливом маршале с белоснежными висками. Покуда он там, северная граница будет в целости и сохранности.

Прежние сплетни о Линь Фэйсине уже давно позабылись. Раз он был маршалом и фумой, ему было позволено спокойно жить в столице, но он находился в далеких землях, в разлуке с принцессой. Оставшись на северной границе, он сражался с гуннами и приносил людям благоденствие. Каждый из них чувствовал признательность по отношению к Линь Фэйсину.

Престиж Линь Фэйсина был необычайно высок и среди детей. Многие мальчики мечтали о необычном цвете волос Линь Фэйсина и упрашивали родителей сделать волосы на своих висках белыми. Даже девочки, редко выходившие из дома, иногда собирались вместе и втайне обсуждали изящество Линь Фэйсина, с нетерпением ожидая того дня, когда в их жизни тоже появится такой же достойный мужчина.

Время пролетело в мгновение ока.

Прошло еще несколько месяцев, выпал первый снег.

С наступлением зимы северная граница под руководством Линь Ваньюэ запасла много строительного камня. Несмотря на застопарившийся из-за зимы прогресс, Линь Ваньюэ не собиралась тратить время впустую.

Она не позволяла простолюдинам работать за бесплатно. Все, кто принимал участие в строительстве, получали жалованье. Она распродала уйму драгоценностей и сокровищ из поместья генерала и платила рабочим своими деньгами. Зимой поля уже не засевались, и многие мужчины наперебой ринулись на стройку.

Линь Ваньюэ в одиночестве стояла на городской стене Янгуаня. С неба падали пушистые снежинки, вихрем поднимаемые западным ветром. Небо и земля слились в одно целое.

Солдаты на городской стене вытянулись в струнку и крепче сжали копья. С начала зимы главнокомандующий часто поднимался на стену и всматривался в безграничную даль. Иногда он подолгу стоял там и возвращался только когда за ним приходила госпожа Юцинь.

Солдаты не могли понять, почему главнокомандующий питает особое пристрастие к этому месту.

Некоторые догадывались: он смотрел далеко на северо-запад, утверждаяся в намерении сокрушить гуннов.

Кое-кто даже подумывал, что главнокомандующий, не возвращавшийся в столицу больше года, тосковал по принцессе.

Наряду с этим были и люди, которые интересовались отношениями между Юцинь и главнокомандующим.

Кто-то считал, что Юцинь — просто близкая подруга, которой Линь Фэйсин предоставлял ночлег на северной границе.

А кто-то поговаривал, что она вообще его любовница, которую Ее Высочество старшая принцесса из понимания оставила, чтобы развеять скуку и скрасить одиночество маршала.

Конечно, были и те, кто знал истинное положение вещей: о том, что Линь Фэйсин спас Юцинь жизнь. Хотя они и понятия не имели о прошлом Юцинь, вероятно, она следовала за Линь Фэйсином из чувства долга, не уклоняясь от трудностей и не страшась обид.

Стоя на завывающем западном ветру, Линь Фэйсин внезапно почувствовал тепло. На его плечи опустилась накидка.

— Главнокомандующий, последние несколько дней очень холодно. Вы уже давненько стоите на стене, пора возвращаться.

Значит, Юцинь принесла накидку. Линь Ваньюэ была слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить ее.

Юцинь подошла спереди, поправила накидку и осторожно завязала ленту.

Солдаты позади них не смотрели в упор, но к этой сцене они уже привыкли, ведь происходила она уже не в первый раз.

Не все видели лицо принцессы, но эта госпожа Юцинь выглядела весьма неплохо. Ее взгляд, направленный на главнокомандующего, светился обожанием.

Однако Линь Ваньюэ не знала о мыслях солдат позади нее. Она смотрела словно сквозь Юцинь, ее взгляд витал где-то там, в далеких местах. Через некоторое время она тихо спросила:

— Юцинь, какой сегодня день?

— Отвечаю главнокомандующему, сегодня двадцать пятый день одиннадцатого месяца.

Линь Ваньюэ кивнула и пробормотала:

— О, скоро Новый год.

Все это время Юцинь внимательно смотрела на Линь Фэйсина, слегка подняв голову. Ее сердце сжалось, когда она услышала его рассеянное бормотание. Как женщина, она чувствовала, что он скучает по человеку, находящемуся в столице.

После того происшествия Линь Фэйсин больше не упоминал о принцессе. Эти полгода он чах в одиночестве и все чаще и чаще начал зависать в прострации. Юцинь понимала, что этот человек не поднимал этот вопрос из упрямства и глубоко внутри все равно не мог отпустить это. Можно даже сказать, что после отступившей ярости первенство взяла тоска. Он просто человек сложного нрава, поэтому не хотел признавать этого.

Юцинь удрученно опустила голову. Как бы она ни старалась, этот человек не смотрел ей в глаза…

— Главнокомандующий... этой подчиненной собрать Ваш багаж? — произнеся эти слова, Юцинь почувствовала горечь в сердце.

Она опустила голову, не решаясь взглянуть на Линь Фэйсина, — боялась увидеть, как смягчится его лицо. Тогда ее надежды рухнут.

Ее тело пронизывал западный ветер, шустрые снежинки больно кололи лицо.

Долгое молчание, казалось, растянулось на вечность.

Линь Фэйсин наконец заговорил:

— В этом нет необходимости.

Эти слова теплом пробежались по всему телу Юцинь. Она вскинула голову, не успев скрыть ликование на лице.

Неожиданно Линь Фэйсин встретил ее взгляд. Опешив, Юцинь торопливо убрала это выражение с лица.

В глазах Линь Ваньюэ промелькнул след смирения.

— Здесь холодно, давай возвращаться.

— Слушаюсь!

Тридцать третий год Юаньдина, фестиваль Шанъюань

Тяньду украшали цветные фонари, тут и там непрерывно потрескивали хлопушки.

Горожане, проходившие мимо не знакомых им людей, все равно кланялись со сложенными руками и желали счастья и удачи.

В этом году здоровье Ли Чжао ухудшилось настолько, что проведение последнего собрания двора было поручено наследному принцу Ли Чжу. Сам Ли Чжао, поддерживаемый императрицей Дэ, немного посидел на пиру в честь фестиваля и после первого тоста покинул празднество.