– Ты поступил правильно, – уверил его мастер-джедай, стараясь говорить шепотом.

– Королева сильно огорчилась. – Голос Оби-Вана пробивался сквозь треск помех.

Квай-Гон оглянулся на Шми, которая склонилась над разделочным столом.

– Нет сомнений – это сообщение передали специально, чтобы напасть на наш след.

– А вдруг губернатор Биббл говорит правду и население страдает?

Квай-Гон вздохнул.

– Что так, что этак, время уходит, – тихо проговорил он и отключил связь.

Вскоре они сели ужинать. Снаружи ревела буря, создавая зловещий контраст с царившей внутри дома тишиной. Квай-Гон расположился во главе стола, Падме – напротив него, а Энакин, Джа-Джа и Шми по сторонам. Энакин, как это водится у мальчишек, завел разговор о своей жизни, ни капельки не стесняясь рабского ярма и преподнося его как всего лишь один из поворотов судьбы, который во что бы то ни стало надо обсудить с новыми друзьями. Его мать постаралась объяснить гостям тяжесть их положения и тем самым оградить сына от излишних расспросов.

– У всех рабов под кожу вшиты передатчики, – объяснила женщина.

– Я хотел сделать сканер, чтобы найти их, но пока не получается, – серьезным тоном добавил ее сын.

Шми улыбнулась:

– При попытке побега…

– …тебя взорвут! – закончил мальчик. – Бабах!

Джа-Джа хлебал в свое удовольствие суп, слушая вполуха и наслаждаясь наваристым бульоном. На этих словах, однако, он перестарался и издал такой громкий звук, что разговор вмиг прекратился и все уставились на него. Джа-Джа смущенно опустил голову и притворился, что ничего не произошло.

Падме обратилась к Шми:

– Не могу поверить, что где-то в Галактике еще существует рабство. Республиканские законы…

– Здесь у Республики нет власти, – оборвала ее хозяйка. – Мы выживаем своими силами.

Повисла неловкая пауза, и Падме опустила глаза, не найдя что сказать.

– А ты видела гонки на болидах? – встрял Энакин в попытке разрядить обстановку.

Девушка покачала головой. Бросив быстрый взгляд на Шми, она заметила неожиданную тревогу на усталом лице женщины. Джа-Джа запустил язык в глубокую миску на противоположном конце стола и, ловко подцепив лакомый кусочек, заглотил его и смачно облизал губы. Но неодобрительный взгляд Квай-Гона быстро заставил его угомониться.

– На Маластере проводят гонки, – сказал мастер-джедай. – Скорость высокая, да и риск большой.

Энакин усмехнулся:

– Из людей только я могу гонять на болидах! – Под недовольным взглядом матери усмешка быстро исчезла с его лица. – Мам, а что? Я не хвастаюсь. Это правда! Уотто говорит, что никогда не слышал, чтобы человек участвовал в гонках.

Квай-Гон внимательно посмотрел на него:

– У тебя, должно быть, реакция как у джедая.

Энакин расплылся в улыбке от похвалы. Джа-Джа улучил момент, чтобы стянуть еще кусочек, но на этот раз Квай-Гон подготовился… Движение руки – и язык гунгана оказался крепко прихвачен двумя пальцами. Джа-Джа застыл с открытым ртом и высунутым языком, широко распахнув глаза.

– Больше так не делай, – приказал Квай-Гон с ноткой недовольства в голосе.

Гунган попытался было ответить, но вышло лишь невнятное мычание. Джедай отпустил его язык, который тут же свернулся во рту. Джа-Джа энергично потер вытянутые губы.

Энакин обратился к гостю с некоторой неуверенностью в голосе:

– Я… я хотел спросить.

Квай-Гон кивком показал, что слушает.

Мальчик прочистил горло, набираясь храбрости:

– Вы – рыцарь-джедай, правда?

Долгую секунду мальчик и мужчина молча смотрели друг на друга.

– Почему ты так решил? – наконец осведомился Квай-Гон.

Энакин сглотнул:

– Я видел у вас световой меч. Такое оружие носят только рыцари-джедаи.

Квай-Гон долго не сводил с него глаз. Наконец он откинулся на спинку стула и улыбнулся:

– Может, я убил джедая и забрал его меч.

Энакин тряхнул головой:

– Джедая никто не может убить.

Улыбка сошла с лица Квай-Гона, и в темных глазах промелькнула грусть:

– Если бы…

– Один раз мне приснилось, что я джедай, – торопливо сообщил мальчик, с воодушевлением ухватившись за новую тему разговора. – Я прилетел на Татуин и освободил всех рабов. Мне это приснилось, когда я ночевал в пустыне. – Он замолчал, и юное лицо осветилось надеждой. – Вы явились, чтобы освободить нас?

Квай-Гон покачал головой:

– Боюсь, что не для…. – Он замешкался.

– А я думаю, что для этого, – с вызовом произнес мальчик. – Иначе зачем вы здесь?

Шми открыла было рот, чтобы отчитать сына за дерзость, но Квай-Гон опередил ее, заговорщицки наклонившись к мальчику:

– Я вижу, тебя не проведешь. Но об этом никому нельзя рассказывать. Мы направляемся по важному заданию на Корусант – центральную планету Республики. Это наш секрет.

Энакин округлил глаза:

– Корусант? Ого! А как же вы оказались во Внешнем Кольце?

– Наш корабль поврежден, – ответила Падме. – Мы застряли здесь, пока его не починят.

– Я помогу! – воскликнул мальчик, сгорая от желания быть полезным. – Я могу починить что угодно!

Квай-Гон воспринял его порыв с улыбкой:

– В этом я не сомневаюсь, но ты сам помнишь, как мы пришли в лавку Уотто за запчастями.

– Наша нечего давай взамен, – уныло добавил Джа-Джа.

Падме задумчиво посмотрела на джедая:

– Должны же быть у этих торгашей хоть какие-то слабости.

– Азартные игры, – обронила Шми. Встав из-за стола, она начала собирать тарелки. – В Мос-Эспа все вертится вокруг ставок на этих ужасных гонках.

Квай-Гон тоже поднялся и, подойдя к окну, уставился через толстое матовое стекло на тучи вздыбленного ветром песка.

– Гонки, – повторил он. – Жадность может быть богатым подспорьем, если ее умело использовать.

Энакин вскочил на ноги:

– У меня есть болид! – торжественно объявил он. Мальчишеское лицо светилось гордостью. – Он быстрее всех на свете! Послезавтра будет большая гонка в канун праздника Бунты. Вы можете выставить мой болид! Он уже готов…

– Энакин, успокойся! – резко прервала его мама. Ее глаза горели от переживаний. – Уотто не позволит тебе участвовать.

– Уотто и не узнает, что болид – мой! – отозвался мальчик, уже вовсю обдумывая детали. Он повернулся к Квай-Гону. – Вы можете сказать, что машина ваша! И сделаете так, чтобы Уотто позволил мне сесть за штурвал!

Мастер-джедай перехватил взгляд женщины и не отвел глаза. Молча отметив ее оцепенение, он стал терпеливо ждать, что она скажет.

– Эни, я не хочу, чтобы ты участвовал, – тихо промолвила Шми, покачав головой, чтобы подчеркнуть значение своих слов. В глазах плескались усталость и беспокойство. – Они ужасны. Я умираю от страха каждый раз, когда Уотто отправляет тебя на трассу. Каждый раз.

Энакин прикусил губу.

– Мама, но мне-то они нравятся! – Он указал на Квай-Гона. – И им нужна моя помощь. Они в беде. А на призовые деньги можно будет купить запчасти.

Джа-Джа согласно закивал:

– Наша немнога вляпайся.

Квай-Гон подошел к Энакину:

– Мама права. Больше мы не будем это обсуждать. – Он с секунду смотрел мальчику в глаза, а потом повернулся к Шми. – Вы знаете кого-нибудь, кто сочувствует Республике и согласится нам помочь?

Та застыла на миг, обдумывая вопрос. Но все же покачала головой.

– Мама, мы должны помочь, – настаивал Энакин, чувствуя, что это верный путь, что сама судьба свела их, чтобы он помог джедаю и его спутникам. – Помнишь, ты сама говорила: главная беда Вселенной в том, что никто никому не помогает.

Шми вздохнула:

– Энакин, не надо…

– Но ты так сказала, мама. – Мальчик не собирался отступать и не отводил взгляда.

На этот раз женщина ничего не ответила, только застыла, нахмурив брови.

– Я уверена, что Квай-Гон ни за что не подвергнет вашего сына риску, – внезапно вмешалась Падме, чувствуя неловкость из-за того, что они стали причиной разногласий между матерью и сыном. – Мы как-нибудь по-другому…