Теперь оставалась единственная надежда — подкупить Брука. Но даже мысль об этом не принесла ей облегчения. Если Брук, как и всегда в прошлом, хотел всего лишь сорвать с нее какой-то куш, почему на сей раз он прибег к такому крайнему средству?

— Вот ты, наконец, и вернулась! — бесцветным голосом произнес Брук несколько часов спустя, когда Анджелу привели пред его светлые очи в маленький деревенский дом, где она никогда прежде не бывала. — Мои люди уже было отчаялись выследить тебя, но я заверил их в том, что раньше или позже ты обязательно вернешься за Мэй. Кстати, с ней все в порядке. Они ведь следили и за домом Виолетты.

— Зачем же до такой степени затруднять себя, Брук! Обычный стук в дверь — и ты мог бы добиться тех же самых результатов. — Анджела старалась говорить ровным голосом, и все же, чем больше она смотрела на мужа, тем более тяжелые предчувствия поднимались в ее душе. Он, как всегда, пил, волосы у него был всклокоченными, а взгляд — полон злобы.

Откинувшись в кресле, Брук смотрел на Анджелу. Она же продолжала стоять в центре комнаты, где ее оставили двое мрачных верзил.

— Ты все поймешь, когда мы наконец-то откровенно сможем обсудить наши финансовые проблемы.

— Разве я когда-нибудь не давала тебе денег, Брук? Неужели необходимо было устраивать это театральное похищение! — «Если держать спину совершенно прямой, то, может быть, удастся унять эту противную дрожь, которая сотрясает все тело», — подумала Анджела. Лицо Брука было бледным, и на него было страшно смотреть. В этот момент оно больше, чем когда бы то ни было, напоминало маску неприкрытого безумия.

— Того, что ты мне давала, недостаточно, Анджела, — проговорил Брук и, поднеся к губам бокал с вином, осушил его в несколько глотков. Затем он неверными руками снова наполнил бокал до краев и сделал им движение в сторону Анджелы, пролив немного вина на ковер. — За наши новые финансовые отношения, — напыщенно провозгласил Брук, и сердце Анджелы вновь сжалось необъяснимым страхом.

— О чем ты говоришь? — спросила она онемевшими от ужаса губами. Женщина из последних сил старалась держать себя в руках, чтобы не выдать перед этим ненавистным человеком владевших ею чувств.

— Я говорю о том, что намерен забрать все твои деньги, — тихо ответил Брук, и голос его прозвучал словно шепот из преисподней.

Осознание опасности, в какой она оказалась, ударило Анджелу, словно пуля. Согласившись, она перестанет быть ему нужна и тогда… В случае же отказа он будет издеваться над ней до тех пор, пока она не согласится.

— Почему бы нам не обсудить этот вопрос за ужином? — будничным тоном спросила Анджела. Она надеялась выиграть время и, может быть, придумать какой-нибудь способ улизнуть из этого страшного места. — Я не сомневаюсь, что нам удастся прийти к какому-нибудь соглашению.

— Как ты холодна, мое сердце!

— Мы женаты уже много лет, и на протяжении всего этого времени нам удавалось придерживаться определенных жизненных принципов. Я уверена, что мы сможем решить и эту проблему.

Для того чтобы говорить таким образом и сохранять непринужденный вид под злобным взглядом Брука, Анджеле пришлось призвать всю свою волю.

— Тебе уже ничего не придется решать, — медленно проговорил ее муж. — С этого дня все буду решать только я.

— Понятно. Что ж, могу ли я в таком случае уехать?

— Нет. По крайней мере, до тех пор, пока не подпишешь кое-какие бумаги.

— Но ведь для этого необходимы свидетели, разве не так?

— У меня они есть. Еще вопросы? — не скрывая сарказма, бросил де Грей.

— Когда я смогу уехать? — Анджела не могла думать ни о чем другом. — Поживем — увидим, — мрачно ответил он. — Пока что ты вольна подняться наверх. До утра ты мне не понадобишься. — С этими словами Брук величественно махнул рукой, давая ей знак удалиться.

Анджела вышла из комнаты. Двое мужчин, стоявшие на страже у дверей, пошли вслед за ней на второй этаж и сопровождали женщину, пока она шла по коридору, заглядывая в открытые двери тянувшихся вдоль него комнат. Выбор Анджелы пал на последнюю, поскольку ее окна выходили на грязный двор, и при благоприятном стечении обстоятельств могли служить путем для бегства. Однако, когда Анджела закрыла дверь в спальню и подошла к окну, намереваясь спрыгнуть на землю, то поняла, что надежды ее оказались напрасными — тут было слишком высоко.

Один из охранников принес ей легкий ужин — всего лишь тарелку с хлебом и сыром, но, несмотря на необычность ситуации и тревожное волнение, Анджела съела все дочиста.

Остаток вечера она сидела и размышляла над тем, как в сложившемся положении ей следует вести себя с мужем. Может быть, утром, на трезвую голову, он окажется более покладистым, и им удастся прийти к какому-нибудь соглашению, которое утолило бы его аппетиты? А может, ей стоит просто подписать бумаги, которые он ей подсунет, и тогда Брук отпустит ее с миром? А когда ей удастся освободиться, с надеждой подумалось Анджеле, у нее будет достаточно времени, чтобы оспорить свою, вырванную с помощью угроз, подпись. Или, возможно, ей удастся каким-то образом договориться со свидетелями Брука — очаровать или подкупить их, — и они помогут ей выбраться отсюда? Но, так или иначе, ей не на кого рассчитывать, кроме самой себя. Кит не сможет отыскать ее, ведь даже она сама не подозревала о существовании этого дома!

В середине дня, когда с погрузкой припасов было покончено, Кит оставил Фитца на попечение своего первого помощника и отправился на назначенную им встречу с Чамберсом и юристами. Еще когда «Дезире» только пришвартовалась к пристани. Кит сразу же отправил Чамберсу записку, в которой сообщил о своих планах и проинструктировал банкира о шагах, которые тот должен предпринять.

По дороге Кит ненадолго заехал к себе домой, чтобы сообщить Уитфилду об изменениях в своем маршруте, а после этого надолго засел с Чамберсом и юристами, с головой погрузившись в юридические хитросплетения, связанные с британской практикой бракоразводных процессов. Они детально обсудили предстоящие действия, но когда Кит сообщил об угрозах Брука вовлечь в процесс самого принца Уэльского, то заметил, как сильно изменились в лице его собеседники.

— Если вы напуганы и не хотите принимать участие в этом процессе, — медленно произнес Кит, — скажите мне об этом прямо сейчас. Мне нужна команда настоящих бойцов, которая не испугается никаких угроз или возможных последствий. Что касается меня, то мне наплевать — пусть на свидетельское место вызовут хоть саму королеву! Вы меня поняли?

Собеседники ответили нервными кивками. Им было страшно, но в то же время их манили колоссальные гонорары, обещанные Китом в том случае, если Анджела получит заветный развод. Чамберс уже успел расписать, какие неслыханные богатства ждут их в случае успешного исхода дела.

— Более того, — продолжал Кит, — если бракоразводный процесс успешно закончится в течение шести месяцев, я обещаю, что вдобавок к гонорарам каждый из вас получит дополнительную премию в размере пятидесяти тысяч фунтов. Еще вопросы есть? — Кит сидел во главе длинного стола — одетый с иголочки, уверенный в себе и хорошо зная, что за свои деньги он может купить практически все.

— Согласится ли графиня выступить в суде?

— Нет, я не хочу, чтобы она там появлялась. — Кит говорил властным голосом человека, привыкшего к тому, что его приказы выполняются без обсуждений. — Сделайте все, что в ваших силах, чтобы оградить ее от публичных выступлений на процессе.

— Однако ее могут вызвать официальной повесткой.

— В таком случае сделайте так, чтобы от нее потребовали лишь письменных показаний, но не выступления в качестве свидетеля. У нее неважно со здоровьем, — тихим голосом добавил он. — Я уже ввел мистера Чамберса в курс дела, но учтите, если обстоятельства, которые я имею в виду, станут достоянием гласности, я лично сделаю все, чтобы все вы горели в вечном огне. — Кит одарил присутствующих широкой улыбкой, словно его слова не содержали в себе никакой угрозы. — Не подумайте, джентльмены, что я пытаюсь вас запугать, просто, когда дама оказывается в подобном положении, об этом не принято говорить вслух. Итак, можно считать, что мы договорились? — На лице Кита по-прежнему играла улыбка, но глаза его пытливо и строго изучали каждого из сидевших за столом.