– Потом вы дадите мне еще глины, а я сделаю еще камней.

– А потом – еще?

– Да.

Ракли отставил кочергу в сторону, отряхнул ладони и скрестил руки на груди. Когда он повернулся к собеседнику, лицо его не выражало ничего, кроме усталости.

– Ты думаешь, твой секрет изготовления камней из глины надолго останется секретом для других строителей? Не скрою, я приятно удивлен тем, что мой молодой подмастерье умеет рассуждать здраво и придумывать новые средства строительства, а также достаточно дерзок, чтобы делать из них тайну от своего правителя, коим меня по-прежнему считают в этих местах. Однако я не менее огорчен тем, что он лишен дальновидности и не понимает, что желание обогатиться за счет неведения других еще ни к чему хорошему никого не приводило.

Хейзит мысленно прощался с родными и не спускал глаз с бороды Ракли. Он поспешил, конечно, поспешил с изложением своего замысла, а тем более в такой неприемлемой форме да к тому же сейчас, когда Ракли явно мается после бессонной ночи под грузом навалившихся забот.

– Поэтому, – продолжал тот, не меняя позы и глядя то на одного, то на другого юношу, словно сравнивая, – я предлагаю тебе покровительство Меген’тора. Вижу, что ты удивлен, но зато теперь ты будешь знать, как делаются у нас важные дела. Я говорю с тобой так откровенно потому, что нас не может услышать никто из посторонних. А Локлан будет тому свидетелем. Он, кстати, рассказывал мне о тебе и до поездки в Пограничье, и после. А поскольку я знавал старого Хокана, то мне известно, откуда ты родом. Мои люди, особенно виггеры, частенько бывают у вас в таверне. Так что я надеюсь, что могу на тебя полагаться и считать, что твое молчание не требует лишних клятв – оно в твоих же интересах. Ты пока все понимаешь, что я говорю?

Хейзит сглотнул подступивший к горлу комок, взглянул на посмеивающегося за спиной отца Локлана и поклонился.

– Все будет, правда, не совсем так, как ты, наверное, думаешь. Но об этом нам еще представится случай поговорить. Для начала, действительно, тебе придется доказать, что ты тот, за кого себя выдаешь. Даю тебе три дня, чтобы превратить мою глину в камень. Через три дня я жду тебя здесь же, в замке. Принесешь камень – будем решать дальше. Не принесешь – лучше не приходи и не отвлекай меня своими бредовыми идеями.

– А как насчет подкопа под Бехемой? – напомнил Локлан. – Мне эта идея бредовой не показалась.

– Что ты говоришь! Не показалась! – Ракли оглянулся через плечо. – Вот ты тогда ею и займешься. Надеюсь, не все землекопы ушли в Пограничье. Пусть берут мотыги и копают. Только мне почему-то кажется, что в лучшем случае у них получится еще один колодец, доверху наполненный водой, а вовсе не подземный ход, по которому мы когда-нибудь будем носить с того берега камни.

Локлан почесал затылок и вопросительно посмотрел на Хейзита.

– А лучше все-таки не трать время зря и займись нашими пленниками. Их есть о чем порасспросить.

– Пленниками? Ты считаешь пленником и того безобидного парня, что пришел к нам через Мертвое Болото и принес то, что осталось от нашего предка?

– Разве не ты говорил мне, что он все время порывается куда-то уйти, вспоминает каких-то никому не известных людей и вообще действует и ведет себя подозрительно?

– Мертвое Болото, если не убьет, кого хочешь сведет с ума. Этот Вил – славный малый. И я с удовольствием потолкую с ним.

– Вот и порешили. – Ракли в который раз уже прилег на лавку, поелозил, устраиваясь поудобнее, поменял подушку под головой и, повернувшись на бок, спиной к гостям, пробурчал: – А теперь оставьте меня в покое и дайте поспать. Если кто меня до вечера разбудит, я огрею его кочергой и зажарю.

Локлан показал Хейзиту на дверь.

Они тихо вышли в тронную залу. Локлан плотно задернул за собой желто-серый полог. При их появлении из-за стола встал Олак, похоже, нисколько не смущенный тем, что его застали сидящим на месте, которое ему не предназначалось.

– Сходи к Скелли и принеси для подмастерья Хейзита верительную грамоту, чтобы он имел возможность проходить в замок в любое время, когда сочтет нужным. Это распоряжение Ракли.

Олак понятливо кивнул и, как показалось Хейзиту, исчез прямо в стене. В свое время тот наслушался от строителей всяких историй о тайниках и замаскированных ходах, позволявших знающим про них перемещаться по замку в считанные мгновения. После всего увиденного и услышанного он бы не удивился, если бы сейчас в одном из коридоров столкнулся лицом к лицу с Ракли, которого они только что оставили в лишенной даже окон комнате. Ходили слухи, что у хозяина замка существует двойник. Кто-то даже говорил, что у него есть брат-близнец и что вообще Ракли – это не один человек, а два разных.

Между тем Локлан повел Хейзита не тем путем, через стену, каким привел их сюда Олак, а по внутренней лестнице башни, через цокольный этаж, где неожиданно оказалось полным-полно народу. Здесь находились хозяйственные помещения, склады оружия и провианта, какие-то мастерские, если судить по доносившимся из-за дверей перестукиваниям молотков, и кухня, щедро распространяющая во все стороны запахи, ничуть не менее аппетитные, чем кухня Гверны. Наряду с озабоченными и как будто ничего не замечающими вокруг мужчинами Хейзит был поражен множеством не менее погруженных в свои дела женщин. При виде стремительно проходившего мимо Локлана, они учтиво расступались и кланялись. Все эти люди были слугами замка.

Уже на улице Локлан задержался, и Хейзит решил, что он дожидается Олака с грамотой. Однако причина была в другом.

– Похоже, нас ждут новые времена, маго. Как видишь, отец выслушал нас и пересмотрел свои вчерашние решения. Я бы, конечно, с большим желанием вернулся в Пограничье, чем торчал здесь, допрашивая так называемых «пленников» или подстегивая к работе над подкопом Эдлоха и его землекопов, но, вероятно, таково мое нынешнее предназначение. Отнесись к полученному предложению со всей серьезностью. Честно говоря, я не очень понимаю, как ты намерен получить из глины камень, пригодный для строительства, но в том, как ты об этом говорил отцу, звучала уверенность, достойная уважения. В любом случае, я желаю тебе успеха с этой затеей. – Он похлопал ладонью по стене, словно проверяя ее прочность. – Если нам не суждено стать героями на бранном поле, то пусть о нас сложат легенды те, кто будут жить в каменных домах. В этой связи у меня к тебе только одна просьба: поступай впредь так, как поступил сегодня, то есть иди в первую голову ко мне, а уж я сам разберусь, что и когда доносить до отца. Как ты смог сегодня удостовериться, он с возрастом слабеет, а забот меньше не становится. Пожалеем его.

– А если он через три дня вспомнит про меня и спросит о камнях?

– А я очень надеюсь, что ты не рассказывал ему сказки, и сможешь уложиться в отведенный срок. Любой вабон понимает, как нужен нам камень, но тот, кто сможет добыть его, хоть из глины, хоть из воздуха, получит столько благ, что хватит его детям и внукам. Ты же понимаешь, какие это могут быть деньги! – Он скрыл лукавую улыбку. – Так что твое дело – не разочаровать замок. А тогда замок не останется в долгу и поможет тебе эти блага получить, сохранить и приумножить. И неважно, как будут звать его хозяина.

Хейзит хотел было переспросить, что означает последняя не к месту оброненная фраза, однако только кашлянул и промолчал. В это время следом за ними выскользнул из башни как будто даже не запыхавшийся Олак. Локлан взял у него из рук маленький кожаный свиток. Через один из углов свитка, оказавшегося кожаным, был продет красивый серый шнур с золотистой прожилкой. Образовывая петлю, шнур скреплялся посередине толстой сургучной печатью с изображением профиля Ракли, напоминающим оригинал весьма условно. Короткая надпись на свитке гласила: «Подателю сего – свободный вход».

– Но здесь ничего не сказано, – удивился Хейзит, чем вызвал недружелюбный взгляд Олака.

– Тут сказано все, то тебе потребуется, – похлопал его по плечу Локлан. – «Свободный» означает «в любое время».