Замок защищали толстые стены с башнями, сложенные из валунов и облицованные кирпичом. Угрожающе смотрела главная, сторожевая башня — донжон, узкая винтовая лестница внутри вела к бойницам. Отсюда метали арбалетные стрелы, каменные ядра. К воротам вел подъемный мост на цепях. По уставу, ворота замка открывали с восходом солнца, а на ночь вновь запирали. За час до того, как «захлопывался» замок, в городе пустели улицы, закрывались трактиры, гасли в домах огни. Горе воину, если он опаздывал в казарму или, не дай бог, приводил тайком в замок женщину, — его ждала смерть на дыбе.

Тракай стоял на пути крестоносцев к Вильнюсу. Много раз предавали его огню и мечу черные рыцари. Много раз дымились сигнальные костры, едва на горизонте появлялась их зловещая колонна.

С укреплением Каунаса и Вильнюса Тракай оказался в стороне от торговых путей и утратил значение стольного города, однако оставался резиденцией князей. В XVII веке замок был разрушен, но сегодня, восстановленный, он вновь легко и грациозно парит над озером.

Жаркий день. Мы идем по длинному деревянному мосту. «И такую красоту показывают бесплатно!» — удивляется идущий рядом корреспондент американской газеты «Вашингтон пост». (В Тракай на поклон красоте ежегодно приезжает полмиллиона туристов.) Я замедляю шаг, давая возможность случайному спутнику пройти вперед. Ничто не должно нарушать одиночества в замке…

Вот и замок. Ступаю по круглым камням, вымостившим двор, поднимаюсь по галерее. Из окна-бойницы открывается волшебный вид на синее озеро. Взблескивает под солнцем прозрачная вода, высвечивая монетки, брошенные туристами. Провожу рукой по прохладной шершавой крепостной стене…

В гулких сумрачных комнатах бывшего дворца теперь исторический музей, собрана коллекция мебели, изразцов, светильников, стоят «рыцари» в доспехах…

Смотрю на тяжеловесное кресло с массивными подлокотниками. Кто сиживал в нем вечерами? За каким занятием коротал долгие часы: может, читал древние рукописи или играл в шахматы — те, костяные, что стоят теперь за стеклом? А вот двуручный меч на стене. Чьи головы он отсекал? И вообще, что за жизнь здесь кипела? Кому раздавала славу и чины, кому — заточение в сырых казематах?.. Кружится хоровод теней прошлого… А рядом идет сегодняшняя беспокойная жизнь.

Смотришь на синюю гладь озера, и трудно представить, что когда-то чертили здесь свой гибельный след завоеватели разных мастей. Много крови впитала земля Тракая. Гитлеровцы в первые же дни оккупации расстреляли на базарной площади крестьян, отказавшихся отдать им свой скот. Вешали патриотов, обшаривали и сжигали дома… Но все это в прошлом.

Сегодня Тракай — мирный интернациональный город. Здесь живут литовцы, русские, потомки хазар — караимы. Шестьсот лет назад князь Витаутас привез из Крыма три сотни караимских воинов для личной охраны (своим, видно, не доверял). Шло время, горячие южные всадники прижились в северном краю, но не утратили своей культуры, сохранили язык, уклад жизни. Правда, давно они сменили мечи на орала. Теперь караимы славятся выращиванием огурцов, не уступающих знаменитым нежинским. А их воинские доспехи можно увидеть в местном музее. Единственном в мире музее караимской культуры.

Но простимся с Тракаем и отправимся в столицу Литвы.

Вильнюс — уютный город у подножия зеленой Замковой горы. Паустовский сравнивал его с «маленьким Римом». «Много есть городов хороших, — писал он, — но нет такого города, как Вильнюс, где бы прекрасная архитектура была так тесно собрана на небольшом пространстве».

Назвать точный возраст Вильнюса сложно. Молва приписывает основание города тракайскому князю Гедиминасу в 1323 году.

В то время здесь шумела Панерийская пуща, кишевшая дикими зверями. Однажды Гедиминас приехал сюда на охоту. Преследуя раненого тура, не заметил князь, как забрался на вершину горы. А тут ночь подоспела. Пришлось заночевать. И приснился князю вещий сон: явилась пред его очи гигантская волчица в железных латах и выла по-страшному. Утром призвал князь толкователей сна. И вот что сказали ему: «Слава и могущество ждут тебя, князь, если ты поставишь на этой горе замок. Будет он неприступен, как латы, а весть о нем разлетится по всему миру». Прислушался Гедиминас к советам мудрецов и перенес столицу из Тракая в Вильнюс.

Еще одна легенда связана с именем князя.

Чтобы замок стоял века, традиция требовала заживо похоронить под ним юношу. Нашлась мать, которая сама привела сына и поставила в ров. Но перед тем как замуровать юношу, князь спросил его: «Что на свете тверже камня?» — «Сердце матери, что, не дрогнув, обрекло сына на гибель», — ответил он. Понравился Гедиминасу этот ответ, и оставил он в живых храброго юношу. А жестокий обычай с тех пор канул в прошлое.

Храбр был и сам Гедиминас. Он погиб в схватке с крестоносцами. Мертвым его посадили на коня и предали костру — как завещано предками.

Сегодня на главной площади Вильнюса высится белая башня Гедиминаса. Каждую четверть часа бьют куранты, плывет над городом старинная мелодия. С обзорной площадки башни — город как на ладони. Совсем рядом улочки средневекового центра. Они словно сошли со старинной гравюры, несколько потускневшей от времени, но все еще прекрасной. Золотятся шпили соборов, отражает солнце стеклянная громада гостиницы «Летува», в парке белеет парус певческой арены. Перекинулись через реку Нярис семь мостов города. По самому широкому, носящему имя генерала Черняховского, идут автобусы…

А теперь спустимся и пойдем в Старый город, где эпоха лепится к эпохе, создавая один многозвучный аккорд. Видите? Почти на каждом доме висит табличка: «Памятник архитектуры». Не только архитектуры. Это памятники таланту и мужеству народа, пронесшего через века свою культуру.

Вот университет, «альма матер» — он недавно отпраздновал свое 400-летие. В его «типографском дворике» трудятся реставраторы. Дворик хранит память о первой книге — «Апостол», изданной в Литве в 1525 году. Здесь же увидела свет «Грамматика» Смотрицкого, по которой учился Ломоносов…

По старинной улице Пилес (Замковой) движется веселая свадебная процессия. Жених несет на руках невесту, она смеется, придерживая рукой шляпу с кружевными полями…

В Старом городе все дышит стариной, он пропитан ею до каждой подворотни. Его можно читать, как книгу в камне. И это нетрудно сделать — дома имели имена и «хроники», которые хранились в магистрате.

Неожиданно в конце улицы вырастает изящный пламенеющий — сложенный из темно-красного кирпича — силуэт костела св. Анны. А в этой скромной Пятницкой церкви Петр Великий крестил своего любимого арапа Ганнибала — прадеда Поэта… Вот площадь Кутузова, сюда он въехал на коне во главе русских войск, гнавших Наполеона.

Многое помнят старые улицы Вильнюса — первые революционные выступления городской бедноты, места тайных складов и маршруты ленинской «Искры»… В этом доме останавливался Ленин, возвращаясь из-за границы, а в этой гимназии учился и мужал юный Феликс Дзержинский…

Город создают не только архитекторы, его творит время и сами люди, в нем живущие. Вот несколько штрихов к портрету Вильнюса. «Говори коротко» — написано на телефонных будках. После трех минут разговора автомат вас разъединит (предварительно предупредив короткими гудками), если вы не опустите еще монету.

В магазинах к привычным надписям о льготах инвалидам и участникам войны в Вильнюсе добавлена еще одна, милосердная: «Детей-инвалидов и их родителей мы обслуживаем вне очереди».

В Вильнюсе нет ни одной неряшливой витрины. Здесь считают, что витрина не только двигатель торговли, но и часть дизайна города. А обликом своего города вильнюсцы дорожат. Помните, у Блока — «чуть золотится крендель булочной»… Такие крендели «золотятся» над входами в кондитерские. Кочан капусты укажет на овощной магазин, а старинный башмак с пряжкой напомнит, что вы у сапожной мастерской…

Одна из обаятельных тайн Вильнюса — обманчивость его окраин. Идешь по улице, выходишь к сосновому бору. Конец города? Ничуть не бывало: пройдешь бор — и перед тобой снова улица, новый район. Один из них — Лаздинай (Кусты орешника) — удостоен Ленинской премии. Создавая его, архитекторы В. Чеканаускас и В. Бредикис исходили район пешком и на лыжах, делая зарисовки, замеры, фотографии. Не секрет, что среда обитания во многом формирует и нравственный настрой, и стиль жизни. А потому создатели Лаздиная постарались избежать монотонности, сделали все, чтобы окружить его жителей атмосферой радости, удобств. Здесь за васильками и ромашками идут по асфальту. Лаздинай полон сюрпризов: никогда не знаешь, что там, за углом — стадион, сквер или детская площадка?