А вот что пишет об этом шотландский миссионер Р. Моффат: «Следующими путешественниками, обследовавшими район проживания клана тлапи, были Коуэн и Донован, которые со значительными силами на двух фургонах с разрешения властей обследовали эти места в 1807 году. Их целью было пройти через земли бечуанов и проникнуть в португальские владения. Они успешно преодолели участок пути через земли баролонгов и баквена, но погибли недалеко от океанского берега при неизвестных обстоятельствах».

Последние крохи сведений дает Д. Ливингстон: «В период правления Сешеле, вождя баквена, двое белых, предположительно капитан Донован и Коуэн, прошли по этой земле в 1808 году, достигнув реки Лимпопо. Все они, вместе с отрядом, умерли от лихорадки. Сын вождя той деревни, где они умерли, вспомнил о лошадях и сказал, что они на вкус, как зебры…»

Остается по-прежнему неясной роль Дингисвайо во всей этой мрачной истории, но то, что он завладел вещами Коуэна — несомненно. Вот что пишет в 20-е годы XIX века Генри Финн (мы с ним еще познакомимся поближе) в своих «Записках»: «Образ Годонгваны, прискакавшем на странном животном и с оружием грома (оба достались ему в далекой стране), произвел на мтетва впечатление, которое на них обычно оказывали первые европейцы».

Вот другая версия, высказанная Т. Шепстоном в 1875 году: «Бежав от отца, он направился в Капскую колонию и устроился там слугой. Задачи его были несложными и он смог много увидеть. Он изучил военное ремесло, дисциплину белых людей. Он видел регулярные войска, как они поделены на полки и роты с офицерами. А когда добился власти, то применил все на практике…».

Мы уже говорили о натянутости этой версии, призванной возвеличить роль белого хозяина в жизни африканцев.

…Дингисвайо начал с армии. До него военное дело у северных нгуни было организовано так же, как и у их южных соседей по «коридору» — крайне слабо. Турниры ловкости и силы проходили только при обрядах посвящения в мужчины. Длительный период ритуального заточения буквально изымал молодых людей из общества. Такие обряды пришлось отменить в условиях участившихся войн. Г. Финн приписывает это исключительно Дингисвайо. Однако такое явление было общим для всех нгуни — реакцией на военную опасность, ведь и племена мпондо отказались от обрядов инициации в период мфекане!

Армии, построенные по племенному принципу, были реорганизованы — по возрастам. Думается, здесь оказали воздействие контакты между сото и нгуни в Северном Зулуленде. У сото возрастные классы легли в основу военной системы раньше, чем у нгуни, и именно это служит доказательством того, почему процесс инноваций начался к северу от Тугелы раньше, чем в перенаселенном Натале.

По новой системе, принятой некоторыми племенами северных нгуни, юношей одинакового возраста, которые должны были подвергнуться инициации, собирал вождь и составлял из них полк с определенным названием. Такие полки принадлежали не вождям, а приписывались определенному поселению — местам сбора. Это была мощная боевая единица, которая воздействовала на слияние племен, ибо в ней собирались воины с разных территорий. Таким образом, в племя вливались представители иных этнических групп — шла ассимиляция.

Введение «возрастных полков» приписывают подчас одному лишь Дингисвайо, забывая, что почти одновременно они были учреждены и другими крупными вождями — Сабузой и Звиде. Восемь лет правления Дингисвайо остались в устных преданиях африканцев как «мирные не жестокие годы»; после той или иной успешной военной кампании захваченных коров чаще всего возвращали владельцам, а быков распределяли среди воинов.

Другой особенностью правления Дингисвайо были торговые контакты с португальцами. Правда, мы уже говорили, что ряд исследователей настаивают на том, что именно Коуэн посоветовал ему установить торговые отношения с Делагоа, куда он и направлялся. Но контакты у них были столь недолгими, да и не было у них общего языка, чтобы обсуждать тонкие вопросы торговли… На самом деле, торговые связи глубинных районов Юго-Восточной Африки с португальцами начались задолго до Дингисвайо, и он только придал им новый импульс.

В свое время в Лондоне вышел сборник «Африканское общество», в котором помещена статья Алана Смита «Торговля с бухтой Делагоа как фактор политики нгуни в 1750–1835 годах». Автор впервые делает попытку проанализировать характер внешнеторговых операций, используя для этого малоизвестные письменные источники из архивов бывших португальских колоний, а также устные предания зулусов. Главное место в сделках занимала слоновая кость, торговля ею была исключительно монополией правителей.

Дингисвайо в первые же годы своего правления сколотил караван из ста носильщиков и отправил большой груз слоновой кости и много скота в Делагоа в обмен на самые различные товары, причем вождь, как указывают источники, устранил со своего пути всех возможных посредников и торговал с Делагоа напрямую. Ученые выявили такую закономерность: кланы, которые он покорил и слил со своим будущим народом, жили на одной оси с юго-востока на северо-запад вдоль побережья и были так или иначе связаны с торговыми операциями. Г. Финн вообще писал в записках, что Дингисвайо старался монополизировать всю, торговлю португальцев Делагоа с внутренней Африкой!

Забегая вперед, отметим: когда Звиде ценой вероломства разгромил Дингисвайо, то первым делом взял под контроль торговлю с Делагоа. А после победы Чаки над Звиде вся область Делагоа попала уже под контроль нового мощного правителя Зулуленда. Посланники «великого вождя» постоянно находились в королевстве Мапуто и применяли силу лишь в случае спорных вопросов торговли. Об этом единодушно сообщают и Г. Финн, и миссионер Уильям Трелфолл.

Зулусы, в отличие от шангана, никогда не занимались работорговлей и никоим образом не пособничали этому! Португальцы же были очень заинтересованы в торговле с Чакой и упрашивали его разрешить им построить торговую факторию на севере Зулуленда, которая ускорила бы прохождение товаров. В этом не раз убеждал Чаку миссионер Айзекс (уж не был ли он подкуплен португальскими купцами?).

Но Чака отказал им. Он решил, что «уж лучше пусть британцы поселятся в Порт-Натале, чем португальцы — в Зулуленде» (письмо Фаруэлла Сомерсету от 1 мая 1824 г.). Причина проста: англичане поставляли зулусам куда лучшие товары, чем португальцы. Вторая возможная причина: зулусы были недовольны махинациями работорговцев в Делагоа.

У каждого из кланов нгуни во времена возвышения мтетва была своя устная традиция, но она не уходила в глубь времен дальше одного-двух поколений, ведь у зулусов не было ни письменной истории, ни богатой устной эпической традиции. Члены клана могли назвать с десяток вождей, но их подлинные имена уходили в забвение и заменялись другими. Хвалебное имя вождя — изибонго — могло превратиться в настоящее и наоборот. Имелись предания о черном слоне и зеленой водяной змее, которые только задавали загадки, однако исторической информации давали мало. Но и из них можно почерпнуть те крупицы сведений, которые понадобятся нам для восстановления картины возвышения зулусов.

Известно, например, что в конце XVII века вождь нгуни по имени Мандалела путешествовал из Наталя в более южные районы по реке Мфкуне, и с ним было более сотни людей, и когда они пересекали реку, темнота опустилась раньше, чем они переправились. И те, кто не успел перебраться на другой берег, обнаружили бахчи с арбузами и отказались идти дальше. Так образовался клан эмагладени — «те, кто остался среди арбузов». И в конце концов Мандалела вернулся туда, на берег Белой Умфолози, и остался там навсегда.

Клан рос, после Мандалелы место его занял Зулу, клан принял его имя после смерти (оно означает «небеса») и стал называться ама-зулу — «люди небес».

Вслед за Зулу был Понга, а за ним — Магеба, Джама, Ндаба. А во времена, когда к власти у мтетва пришел Дингисвайо, родился вождь Сензангакона — отец Чаки.