– Доброе утро, – раздался за ее спиной немного хриплый голос призрака.
– Доброе утро, Кевил, – не оглядываясь, ответила Арамина, приступая к завтраку. – Сэнджел сегодня завтракал раньше? – поинтересовалась она, слизывая с ложки джем.
– Хм… он, как бы это сказать, – призрак подлетел к столу и уселся на соседний стул, – в общем, у него сегодня был другой завтрак…
Девушка сначала удивленно посмотрела на Кевила, но почти сразу по лицу ее пробежала печальная тень.
– Значит, Тэрра умерла, – заключила она.
– А чего ты еще ожидала?
– Не знаю, – притворно непринужденно призналась она, допив чай и взяв в руки горшочек с джемом. – Наверное, так и должно быть…
Кевил какое-то время молча рассматривал девушку, без особого аппетита евшую джем прям из горшочка, потом, не спеша, поднялся с кресла и, подлетев к Арамине, склонил свое призрачное лицо к ее уху.
– Будь осторожна, девочка, – прошептал он, – не списывай на судьбу все, иначе, рано или поздно, но это погубит тебя.
Арамина подняла на призрака удивленный непонимающий взгляд, но Кевил уже растворился, оставив ее наедине с самой собой. Отодвинув от себя горшочек с недоеденным джемом, Арамина встала из-за стола и направилась к лестнице, ведущей из каминного зала на второй этаж, где располагались спальни и кабинет Сэнджела.
Проходя мимо чуть приоткрытой двери кабинета, она осторожно заглянула внутрь. Посреди комнаты полу боком к двери в кресле сидел Сэнджел, прикрыв глаза, он перекатывал по пальцам правой руки небольшой огненный шарик, а у его ног, бездыханная, лежала Тэрра. Женщина была болезненно бледной, будто иссохшей, но лицо ее хранило безмятежный покой. Не было на нем ни испуга, ни гримасы боли, она как будто просто уснула и жизнь покинула ее.
Арамина в волнении отпрянула и побежала от двери кабинета, не разбирая дороги. Пробежав через несколько коридоров, преодолев пару лестниц, она, наконец, остановилась перед большой дубовой дверью, преграждавшей путь в правое полуразрушенное крыло замка. Она толкнула дверь, но та не поддалась. Она налегла на дверь всем своим телом, но заросший пылью и грязью порог не давал ей открыться. Арамина с обидой пнула дверь ногой и отвернулась, чтобы уйти. Она уже сделала несколько шагов, но неожиданно остановилась. Вновь повернувшись к двери, она подняла правую руку, выставив вперед ладонь и прошептала слова одного из самых простых изученных ею заклинаний. Отзываясь на волю юной колдуньи дверь скрипнула, зашуршала вековой пылью и отворилась, от чего в коридор тут же хлынул поток прохладного воздуха.
Губы девушки сами собой растянулись в торжествующей улыбке. Она вошла в дверь, оказавшись в большом помещении с провалившейся крышей, местами заваленном камнями из кладки полуразрушенных стен. Приподняв подол своего бархатного платья, Арамина прошла через все помещение и остановилась у провала в стене. Отсюда открывался прекрасный вид на деревню. Люди монотонно занимались рутинными делами: какая-то женщина возле небольшого покрытого соломой домишка стирала белье, чуть поодаль мужчина рубил дрова, еще дальше по улице молодой парень вывешивал товар у суконной лавки, молодая девушка в сером переднике гнала через площадь гусей, а на самой площади несколько мужчин собирали какой-то помост, рядом с ними несколько торговцев расставляли лотки со всякой снедью и напитками, а по периметру площади женщины развешивали пучки трав, увязанные цветными лентами.
Почти час Арамина разглядывала площадь, изо всех сил напрягая зрение, силясь рассмотреть, что же затеяли люди в деревне. Наконец, очередной порыв холодного ветра заставил девушку зябко вздрогнуть, и, будто очнувшись, она отвернулась и ушла из разрушенного крыла замка. Сметенные мысли, о колдовстве, судьбах, жизни и смерти, сменило по-детски невинное любопытство: что-то затевалось там внизу, и она очень хотела узнать, что именно…
Арамина не думала даже заикаться Сэнджелу о том, что хочет спуститься в деревню. Она слишком хорошо понимала, что колдун ей этого ни за что не разрешит. Но и отказываться от своего желания она вовсе не собиралась. Однако ей не пришлось ничего придумывать, не пришлось избегать общения с Сэнджелом. Тот, казалось, явно не желал сегодня общаться со своей подопечной. Так что, найдя вечером в трапезной зале одиноко стоявшее блюдо с овощным рагу, жареным мясом и запотевший хрустальный кувшин холодного ягодного морса, девушка быстро отужинала в одиночестве, после чего укутавшись большим шерстяным платком, незаметно выскользнула через черный ход.
На улице уже совсем стемнело, но, не желая привлекать лишнего внимания, Арамина не стала создавать огненных шаров, чтоб осветить дорогу, лишь заставила себя идти быстрее. Спустя несколько минут, она вошла в необычно ярко освещенную факелами деревню. Улицы были пусты, но с площади раздавались отчетливые звуки музыки и песен. Деревня и в детстве не была родным местом для нее, сейчас же окружающая обстановка и вовсе пугала Арамину, заставляя ее ноги предательски дрожать. Но и любопытство никак не желало уступать здравому смыслу.
Она незамеченной добралась до площади и выглянула из-за угла таверны на непонятно что празднующий люд. Музыканты на помосте живо играли; молодые парни и девушки самозабвенно плясали, пели, веселились; люди постарше расположились возле украшенных яркими лентами и пучками трав лотков.
Арамина уже почти решилась ступить на площадь, когда кто-то или что-то резко ударило ее в спину, от чего она, не удержавшись, упала на булыжную улицу.
– Ох! Прошу прощения, – чья-то довольно грубая рука поставила Арамину на ноги, а в лицо девушки ударил неприятный запах пива и чеснока, заставив ее поморщиться. – Ты не ушиблась?
Девушка откинула с лица растрепавшиеся при падении волосы и, отряхнув пыль с красного бархата платья, подняла взгляд на причину своего падения. Перед ней стоял немолодой бородатый крестьянин: в одной руке он держал охапку каких-то бумажных кульков, другой все еще поддерживал ее под локоть, будто боясь, что девушка снова упадет.
– Нет, все в порядке, – осторожно отстранив от себя руку мужчины, пробормотала она.
– Тогда еще раз прости, – мужчина расплылся в улыбке, – возьми, – попросил он, сунув ей в руки один из кульков, – сегодня такой день, возьми в качестве извинения.
Арамина согласно кивнула, проводила уходящего мужчину растерянным взглядом и развернула необычно теплый кулек. Под бумагой оказались жаренные с солью каштаны. Арамина с подозрением надкусила один каштан, тщательно разжевала и недовольно поморщилась, это блюдо ей явно пришлось не по вкусу.
Однако, эта неожиданная встреча и еще более неожиданная беседа прибавили ей смелости. Выйдя на площадь, она мимоходом положила кулек с неоцененными каштанами на один из лотков, и окунулась в толпу празднующих людей. И тут же кто-то схватил ее за руку, потянул в гущу танцующих. Не успела она опомниться, как другая рука втянула ее в хоровод и потянула по кругу. Не имея ни возможности, ни желания сопротивляться, Арамина подпрыгивала в такт музыке, кружилась и вертелась. Ее никто никогда танцевать не учил, но, казалось, здесь в толпе танцующих молодых людей этого никто и не требовал. Подпрыгивай повыше, кружись посильнее, смейся и вокруг все довольны, и прыгают, и кружатся, и смеются вместе с тобой.
Неожиданно музыка оборвалась пронзительным струнным писком и на помост забрался слегка пошатывающийся мужчина в залихватской черной шляпе с ярко желтым пером.
– Сегодня праздник жизни! – возвестил он, широко расставив в стороны руки, будто желая обнять всех присутствующих. – Смерть и колдовство остались во вчерашнем дне! Пейте, гуляйте, любите друг друга! Да зародится семя жизни и света сегодня ночью в молодых чревах, дабы жизнь возобладала над смертью!
На этих словах вся площадь буквально взорвалась радостными криками, девушки и парни смешались в непонятной толчее, а музыканты вновь грянули что-то радостное и подвижное.
Арамина не успела и опомниться, а поток юных жителей деревни уже выплеснул ее в один из проулков. Девушка непонимающе огляделась, вокруг юноши и девушки разбивались на пары и расходились кто в переулки, кто в открытые двери домов, кто просто садился на скамейки вдоль улицы.
