Ребенок был окрещен в часовне Старого замка Сен- Жермен. На нем был великолепный наряд, который при­слал ему папа Урбан VIII. После этой церемонии дофина привели в спальню отца.

Король велел посадить его на свою кровать.

— Как тебя зовут? — спросил он ребенка.

— Людовик Четырнадцатый, — ответил тот.

— Еще нет, еще нет, — промолвил Людовик XIII, — но моли Бога, чтобы это случилось поскорее.

На следующий день, 22-го, состояние короля продол­жало ухудшаться; врачи заявили больному, что если он хочет причаститься, то самое время подумать об этом.

Королеву уведомили о намерении короля, чтобы она привела обоих сыновей, и они получили благословение отца.

По завершении обряда причастия король повернулся к своему врачу и спросил его:

— Вы полагаете, что это произойдет нынешней ночью, Бувар?

— Государь, — ответил Бувар, — по моему убеждению, вы, ваше величество, если только не случится что-нибудь непредвиденное, не так близки к смерти, как думаете.

— Все во власти Господней! — с жестом полного сми­рения промолвил король.

На следующий день его соборовали.

Когда священник вышел от него, один из тех дивных солнечных лучей, какие дают знать о наступлении весны, проник в спальню умирающего. Нечаянно г-н де Понти встал между королем и этим лучом солнца.

— Ах, Понти, — сказал ему Людовик XIII, — не отни­май у меня то, чего ты не мог бы мне дать.

На следующий день король почувствовал себя лучше, причем настолько, что он приказал Деньеру, своему пер­вому гардероб-лакею, взять лютню, чтобы аккомпаниро­вать ему; затем он принялся петь вместе с тремя или четырьмя дворянами, находившимися подле него, мело­дии, сочиненные им на тексты стихотворных переложе­ний псалмов Давида, которые выполнил епископ Вансский. Звуки этой музыки разнеслись по всем коридорам; королеву уведомили, что король поет: она поспешила прийти и поздравила его величество с тем, что он нахо­дится в таком добром расположении духа.

В течение нескольких следующих дней состояние больного менялось, становясь то лучше, то хуже, но 6 мая ему стало так плохо, как никогда еще не было.

В конце концов он ощутил себя настолько слабым, что сказал Шико:

— Когда же до меня дойдет добрая весть, что мне сле­дует идти к Богу?

Восьмого мая болезнь усилилась. 9-го король впал в такое забытье, что врачи забеспокоились и заявили, что больного нужно любой ценой разбудить.

И тогда отец Дине, исповедник короля, нагнулся к его уху и трижды прокричал:

— Государь, вы меня слышите? Соблаговолите про­снуться, ваше величество; вы уже так давно не прини­мали никакой пищи, что все стали бояться, как бы столь продолжительный сон не ослабил вас.

На третий раз больной проснулся.

— Да, я слышу вас, отец мой, и не сержусь на вас за то, что вы меня будите; но я сержусь на тех, кто, зная, что я не спал ночью, заставили вас сделать это теперь, когда мне удалось хоть немного уснуть.

На следующий день, 10-го, ему стало еще хуже, он был невероятно слаб, и каждую минуту казалось, что он вот- вот кончится. Его растормошили, чтобы дать ему немного растопленного желе.

— Ах, господа, — слегка раздраженно промолвил он, — сделайте милость, дайте мне спокойно умереть!

И он снова уснул.

Пока длился этот сон, в комнату привели дофина.

Полог кровати был отдернут, и было видно, что черты короля начали меняться. Юный принц приблизился к кровати.

— Монсеньор, — сказал ему камердинер Дюбуа, — хорошенько посмотрите, как спит король, чтобы вы пом­нили вашего отца, когда вырастете.

Ребенок со страхом смотрел на умирающего.

— Хорошо ли вы видели короля, — спросил Дюбуа, — и вспомните ли вы его?

— Да, — ответил ребенок, — у него открыт рот, а глаза закатились.

Около шести часов король внезапно проснулся. Он увидел принца Генриха Бурбонского, стоявшего в про­ходе у его кровати, и узнал его.

— Ах, сударь, — воскликнул он, — какой прекрасный сон я сейчас видел!

— Угодно ли вашему величеству рассказать его нам? — спросил принц.

— Мне приснилось, будто герцог Энгиенский, ваш сын, вступил в схватку с врагом и после жестокой битвы победа осталась за ним.

Это был пророческий сон: десять дней спустя герцог Энгиенский одержал победу в битве при Рокруа.

Одиннадцатого мая состояние короля стало безнадеж­ным; весь день он жаловался. Его тщетно пытались заста­вить хоть что-нибудь съесть: он ничего не мог прогло­тить.

Тринадцатого, когда его хотели заставить выпить хоть несколько глотков молочной сыворотки, он произнес:

— Не мучьте меня; я чувствую, что тотчас умру, если вы вынудите меня сделать хоть малейшее движение.

В четверг, 14 мая, он призвал своих врачей.

— Как вы полагаете, господа, — спросил он, — смогу ли я дотянуть до завтра?

Заметив, что они переглянулись между собой, он доба­вил:

— Сделайте для этого все возможное; пятница всегда была для меня счастливым днем: в пятницу я торжество­вал над врагами и одерживал победы в битвах; я убежден, что, если бы я умер в тот день, когда испустил дух Господь Бог, для меня это было бы лучшей смертью.

— Государь, — ответили врачи, — мы сделаем все, что сможем, однако мы не думаем, что вы доживете до зав­тра.

— Ну что ж, пусть так! — сказал король. — Я не стану из-за этого меньше славить Бога. Позовите королеву.

Королеву позвали.

Умирающий нежно обнял ее, сказал ей много всего такого, что она одна могла понять; затем он обнял дофина, потом своего брата, герцога Орлеанского; после этого епископ Мо, епископ Лизьё и отцы Вантадур, Дине и Венсан вошли в проход за его кроватью, откуда они уже больше не выходили.

В эту минуту король снова подозвал Бувара.

— Пощупайте мне пульс, — сказал он врачу.

Врач повиновался.

— Ну и что вы полагаете?

— Государь, по моему мнению, Господь скоро освобо­дит вас от страданий: я не чувствую более вашего пульса.

Умирающий поднял глаза к небу и воскликнул:

— Господь мой, прими меня в милосердии твоем!

Затем он повернулся к епископу Мо:

— Вы ведь увидите, святой отец, когда придет время читать отходные молитвы, не так ли?.. Вы легко найдете эти молитвы: я заранее пометил их.

Несколько минут спустя он впал в агонию, и епископ Мо начал читать молитвы.

Через час король уже более ничего не говорил и ничего не слышал. Казалось, дыхание жизни мало-помалу поки­дало его, давая знать о своем прощании содроганиями и о своем уходе — неподвижностью; все части тела словно умирали одна за другой: сначала ступни, затем ноги, потом руки.

Наконец, без четверти три Людовик XIII испустил последний дух, процарствовав тридцать три года без одного часа.

Это произошло 14 мая 1643 года, в день Вознесения Господня.

КОММЕНТАРИИ

ГЕНРИХ IV

Исторический очерк «Генрих IV» («Henri IV»), который впервые печатался в издававшейся Дюма газете «Мушкетер» с 04.01 по 26.02.1855, стал первым в задуманной им биографической серии под названием «Великие люди в домашнем халате» («Les grands hommes en robe de chambre»). В книгах этой серии, куда, помимо «Генриха IV» (1855), вошли «Людовик XIII и Ришелье» (1855), «Цезарь» (1855) и «Октавиан Август» (1857), автор стремился рас­сказать прежде всего об интимной стороне жизни заглавных пер­сонажей.

Первое книжное издание очерка «Генрих IV»: Bruxelles, Alph. Lebegue, 1855, 24 mo.

Вниманию читателей предлагается новый перевод этого произве­дения на русский язык, выполненный специально для настоящего Собрания сочинений по упомянутому брюссельскому изданию; первый перевод, сделанный М.Н. и И.Е.Поздняковыми, вышел в 1992 г. в редакционно-издательском агентстве «Русь».

I

9 ... Генрих IV родился в По 13 декабря 1553 года. — Генрих IV Бурбон

(1553—1610) — король Французский (он же Генрих III, король Наваррский); сын Антуана де Бурбона, герцога Вандомского, пер­вого принца крови, и Жанны III д’Альбре, королевы Наваррской; глава протестантской партии во Франции (официально — с 1569 г., реально — со второй половины 1570-х гг.); с 1589 г. — король Франции (не признанный большей частью подданных); утвердился на престоле после ряда лет упорной борьбы: военных действий, политических и дипломатических усилий (в т.ч. перехода в като­личество в 1593 г.); в 1598 г. заключил выгодный для страны мир с Испанией и издал Нантский эдикт, обеспечивший французским протестантам свободу совести и давший им ряд политических гарантий; после расторжения в 1599 г. его брака с бездетной Мар­гаритой Валуа женился на Марии Медичи, племяннице великого герцога Тосканского, и имел от нее шестерых детей: Людо­вика XIII, Елизавету (ставшую женой Филиппа IV, короля Испа­нии), Кристину (вышедшую замуж за Виктора Амедея I, герцога Савойского), Никола, герцога Орлеанского (умершего в 1611 г.), Гастона, герцога Анжуйского (затем Орлеанского), и Генриетту (будущую супругу Карла I Английского); в 1610 г. накануне воз­обновления военного конфликта с Габсбургами был убит католи­ческим фанатиком Равальяком; один из самых знаменитых коро­лей Франции, он добился прекращения почти сорокалетней кро­вавой гражданской войны, обеспечил экономическое и политиче­ское возрождение страны, укрепил королевскую власть и повысил международный престиж своего государства; во многих аспектах своей внутри- и внешнеполитической деятельности явился непо­средственным предшественником кардинала Ришелье.