Там была еще одна не менее ценная реликвия — ковчежец из позолоченного серебра, содержавший мощи святой Марфы и имевший форму руки, пальцы которой были украшены девятью десятками драгоценных колец (стоимость некоторых из них доходила до десяти тысяч франков). В то же самое время, когда бюст отправился в Геную, ковчежец двинулся в путь в другую сторону. Никто никогда так и не узнал, куда он прибыл.

Есть одна достопримечательность этой церкви в Тарасконе — гробница святой Марфы, но интересна она не столько качеством исполнения, сколько благоговением, какое она вызывает. Впрочем, выполненная из белого мрамора фигура святой, покоящейся на ложе из черного мрамора, красива, а при дрожащем свете лампады, освещающей подземную часовню, она производит впечатление святости и благолепия.

Поскольку больше ничего интересного для осмотра Та-раскон предложить нам не мог, мы, отдав распоряжение нашему другу Буайе заложить лошадь в кабриолет к пяти часам вечера, направились в Арль и прибыли туда в девять часов.

АРЛЬ

Арль считается Меккой французских археологов: главное в нем — это античный город. Здания римской эпохи образуют основу его застройки, а вокруг них, у их подножий, в их тени, в их расщелинах вырос непонятно каким образом, благодаря жизненной силе религиозной цивилизации Людовика Святого, второй город — готический, в свою очередь давший толчок к возведению домов, из которых худо-бедно сложился нынешний город. При первом осмотре вы видите только два последних города; но стоит вашему взгляду исследовать фундаменты, обшарить улочки, собрать воедино обломки, как возникает римский город с его театром, цирком, преторием, термами, форумом, императорским дворцом, алтарем Доброй Богини и храмом Юпитера Олимпийского. Скелет исполина был погребен небрежно, и его кости повсюду выступают из земли.

Именно Арль, если верить Авсонию, был владыкой Галлии.

«Место, где он построен, — писали Гонорий и Феодосий префекту Галлии Агриколе, — выбрано так удачно, в нем такое множество купцов, в его порт стекается столько путешественников, что все производимое в других местах попадает в него; он стал складом товаров со всего мира, но, если судить по изобилию, царящему на его рынках, может показаться, что все эти невиданные богатства произрастают на его собственной земле. И в самом деле, все, что изобильный Восток, благоухающая Аравия, урожайная Африка, изнеженная Ассирия, прекрасная Испания и плодородная Галлия собирают на своих полях, Арль расточает, удовлетворяя нужды, желания или прихоти самых утонченных сибаритов, и все эти товары доставляются сюда по суше, по морю и по реке — в лодках, на кораблях и в возах».^[56]

Вот почему Арль был так дорог императору Константину. Этот город значил для него не меньше, чем Византий; ведь одно время он жил здесь, он был здесь счастлив, и его жена Фауста произвела здесь на свет их старшего сына, который носил то же имя, что и он сам. Что помешало Арлю стать второй столицей мира? Неизвестно. Пресытился ли им Константин, как пресыщается любовник своей избранницей, и изменил ему при виде синих вод Понта Эвксин-ского и цветущих берегов Босфора? Отвратила ли его от Арля опасность, нависшая над ним в его дворце на берегу Роны в ту ночь, когда он, предупрежденный женой, спрятался за ковровым занавесом и видел, как его свекор Максимиан Геркулий с мечом в руках приближается к императорскому ложу и пронзает евнуха, занявшего по приказу Константина его место? Или же жуткий мистраль, бич этих краев, показался слишком упорным недругом, слишком яростным противником тому, кто привык дышать свежим ветром Остии и благоухающим бризом Неаполя?

Именно из Арля Константин отправился на битву с Максенцием, и на пути из Галлии в Рим ему был явлен светящийся крест с надписью «In hoc signo vinces»^[57]. В честь одержанной им священной победы и в память о любимом им городе император приказал отчеканить золотые, серебряные и бронзовые медали, на одной стороне которых была изображена выступающая из облака рука, держащая крест, а на другой — выбита надпись из двух слов: «Arelas civitas»^[58].

После того как Максенций утонул в Тибре, а все пленники выпущены на волю, император, торжественно крещенный папой Сильвестром, вернулся в Арль, где в 314 году он созвал собор, в 316-м — провел происходившие раз в десятилетие игры, а в 324-м назначил трех цезарей: Криспа, своего сына от первой жены Минервины; Константина, которого, как мы уже говорили, родила в Арле Фауста, дочь Максимиана Геркулия, и своего племянника Лициния. Затем, подобно тому как дают богатое отступное вознаграждение жене, когда с ней разводятся, Константин, желая утешить город, который он собирался покинуть, повелел привезти с берегов Нила гранитный обелиск и воздвигнуть его в Арле; он украсил императорский дворец великолепными статуями и величественными колоннадами и с большими издержками построил акведук, по которому вода с соседних гор поступала в городские водохранилища; наконец, он объявил Арль местопребыванием претория Галлии, что поставило город почти в равное положение с Римом и Константинополем.

Вот почему святой Аниан, епископ Орлеана, видя свой город осажденным Аттилой, именно в Арль явился просить помощи Аэция, префекта Галлии, и тот с помощью Меровея победил под Шалоном предводителя гуннов.

Римское владычество в Арле закончилось со смертью Юлия Валерия Майориана. В 438 году он пересек Альпы, овладел Лионом и, сочтя, как в свое время Константин, что Арль превосходнейше расположен, решил разместить в нем императорский двор.

Как раз во время своего пребывания в этом городе, находясь во дворце Константина, Майориан пригласил к своему столу Сидония Аполлинария; этому обстоятельству мы и обязаны тем, что поэт написал своему другу Монтию послание, в котором приведены подробности этого пиршества с участием семи знатных вельмож и дано описание дворца, украшенного, как там сказано, великолепными статуями, стоявшими между мраморными колоннами.

Смерть Майориана, убитого у Тортоны, означала гибель Западной империи, и город Арль, остававшийся единственной римской колонией, в 463 году перешел под власть готов; он оставался в их руках вплоть до 537 года, когда Витигес уступил королю франков Хильдеберту и этот город, и все свои владения в Галлии.

Новый повелитель Арля приехал туда и устроил там игры и бои наподобие тех, что устраивали римляне. Однажды, охотясь в окрестностях города, он обнаружил посреди леса, на невысоком холме, нескольких набожных отшельников. Растроганный их благочестием, он основал на этом месте монастырь Монмажур.

В 732 году испанские сарацины, разбитые Карлом Мартеллом между Туром и Пуатье, хлынули в южные провинции и, ожесточенные своим поражением, разграбили Арль, разрушили здания и погребли под их обломками сокровища искусства, накопленные пятью веками римской цивилизации. Изгнанные оттуда Карлом Мартеллом в 736 году, сарацины снова появились в Провансе в 797 году, но спустя два года Карл Великий одержал над ними победу, уничтожив близ горы Корд двадцать тысяч человек.

В ознаменование этой победы, как рассказывает г-н Нобль де Ла Лозьер в своей «Истории Арля», Карл Великий воздвиг у подножия горы Монмажур небольшую часовню, посвятив ее Святому Кресту. Латинская надпись с унциальными буквами, стершаяся и почти неразличимая, удостоверяет это событие.^[59]

Однако достоверность этого посвящения ставится под сомнение новыми историческими изысканиями, не подтверждающими подлинности ни самой надписи, ни победы, которую она увековечивает. Вполне вероятно, что монахи обители Святого Креста, не желая молиться за Карла Мартелла, всегда взыскивавшего чересчур большую мзду со всех религиозных общин, на помощь которым он являлся, приписали честь одержанной им победы его внуку. Помимо прочего, подлинная дата сооружения церкви Святого Креста, удостоверенная грамотой, отстоит от времен Карла Великого на двести двадцать лет. Воздвиг ее аббат Рамберт, настоятель монастыря Монмажур, а освятил в 1019 году Понс де Мариньян, архиепископ Арльский.