Все ехали молча, ибо было замечено, что король погрузился в глубокие раздумья. Размышлял же он над тем, какое имя дать маленькому человечку и, по своему обыкновению, ничего не мог придумать.
Однако мы на время оставим королевскую кавалькаду в пути, чтобы рассказать об одном совершенно незначительном событии, произошедшем во дворце, пока король был в отсутствии.
Черные рабы, бросившиеся в бегство после неожиданной выходки принца Азора, вскоре сообразили, что злобный сеньор Ренардино не откажет себе в удовольствии повесить их, как только узнает об их проступке. И тогда они вернулись к паланкину, осторожно подняли его и отнесли во дворец. Там они чрезвычайно бережно уложили королеву на кровать, покрытую золотой парчой, и удалились в переднюю, сняв с себя тяжелое бремя ответственности.
А теперь, дорогие мои дети, вам следует узнать о том, что королева обожала птичек; у нее жили птицы всех видов, всех цветов и изо всех стран. Когда прекрасные пленницы резвились в своей роскошной клетке с золотыми прутьями и во время своих игр смешивали тысячи оттенков оперения, можно было подумать, что это порхает целый рой цветов и драгоценных камней, а концерты, состоящие из радостного щебетания, рулад и изумительных трелей, могли свести с ума любого музыканта.
Но вас должно удивить, как удивило меня, что королева больше всех любила не бенгальского зяблика, не райскую птичку, не какое-то другое создание столь же милого вида — ее любимцем был один из тех обыкновенных противных серых воробьев, злостных похитителей зерна, какие живут в деревне за счет бедных людей. Хотя королева была чрезвычайно добра по отношению к воробью и порой прощала ему невероятные вольности, которые он себе позволял, маленький негодник постоянно стремился на свободу и часто с гневом бил клювом по стеклам, не дававшим ему улететь.
Утром, торопясь присоединиться к королевскому кортежу, королева забыла затворить окно, и — ах! — наш воробей, воспользовавшись счастливым случаем, взмыл в небо.
Проснувшись, королева не нашла своего маленького любимца и была сильно этим опечалена; она обыскала всю свою спальню и, увидев открытое окно, сразу же обо всем догадалась.
Тогда она выбежала на балкон и принялась самыми ласковыми словами звать беглеца, но он, уверяю вас, поостерегся ответить ей.
Так она кричала по меньшей мере целый час, призывая своего милого воробья: "Пьеро! Пьеро!", как вдруг дверь с грохотом распахнулась и вбежал король.
— Пьеро! Пьеро! — вскричал он, прыгая от радости. — Это как раз то, что я искал.
— Увы! Я потеряла его! — печально промолвила королева, по-прежнему думавшая о своем пропавшем воробье.
— Напротив, именно вы нашли его, — возразил король.
Королева пожала плечами, решив, что ее царственный супруг сошел с ума.
Вот так, дети мои, нашему герою было дано имя Пьеро.
IV
"ПРИ ЛУННОМ СВЕТЕ… МОЙ ДРУЖОК ПЬЕРО…"
После событий, о каких только что было рассказано, прошел месяц.
Пьеро, благодаря чуду, которое я не в состоянии вам объяснить, рос прямо на глазах, причем так быстро, что король, совершенно изумленный столь необычайным явлением, пребывал по нескольку часов в день неподвижным на троне, глядя, как растет наш герой. К тому же, Пьеро сумел так искусно снискать милость короля и королевы, что был назначен главным королевским стольником; это была чрезвычайно трудная должность, но он исполнял свои обязанности с отменным тактом и несравненным мастерством. Никогда еще королевский двор не выглядел таким цветущим, и никогда прежде лица их величеств не румянились такими богатыми красками, причем до такой степени, что супруги в течение всего дня без конца поздравляли с этим друг друга.
Бледной среди всех этих цветущих лиц оставалась лишь физиономия сеньора Ренардино, весьма, к тому же, пожелтевшая от зависти, вызванной возвышением нашего друга Пьеро, которого он начал ненавидеть от всего сердца.
Молодой пастух, проводивший, как мы видели, короля и его свиту к хижине дровосека, был назначен главным конюшим, и все кругом только и говорили о его прекрасных манерах и его превлекательной внешности. Каждый раз, когда Цветок Миндаля пересекала главный караульный зал, направляясь в покои своей матери, у молодого человека был такой радостный вид и он казался таким счастливым, отдавая ей честь своей алебардой, что принцесса, не желая оставаться в долгу перед столь учтивым конюшим, на ходу делала ему реверанс.
Поскольку этому молодому конюшему предстоит сыграть в нашей истории важную роль, надо сразу сказать вам, мои дорогие дети, что его звали Золотое Сердце.
Дровосека же и его жену поставили надзирать за дворцовыми садами, и, благодаря Пьеро, каждый день в красивый домик, где они поселились, им отправляли остатки еды, убранные с королевского стола.
Один только зловредный принц Азор вносил тревогу в это общее благополучие. Король направил к нему пышное посольство с богатыми дарами, снова предлагая руку принцессы, но тот, судя по его топорщившимся волосам, бровям и бороде, все еще пребывавший в гневе, приказал дары поместить в свою сокровищницу, а послов предать смерти. Совершив это гнусное преступление, он собственноручно написал королю Богемии послание, в котором уведомлял его, что будущей весной начнет против него беспощадную войну и не успокоится до тех пор, пока не изрубит на мелкие кусочки самого короля, всю его семью и всех его подданных.
Когда первая тревога, вызванная этим известием, немного улеглась, король задумался о том, какими средствами защищать свое государство. Он тут же созвал всех художников своего королевства и приказал им изобразить на крепостных стенах города чудовищ и диких зверей, вид которых, по его мнению, более всего был способен повергнуть в ужас наступающих врагов. То были львы, тигры, медведи и пантеры, выпустившие когти длиной в целое льё и так широко открывшие пасти, что сквозь них можно было отчетливо разглядеть все внутренности; крокодилы, которые, не зная, какой придумать предлог, чтобы показать свои зубы, решили просто-напросто распахнуть свои челюсти; змеи, огромные извивы которых охватили все городские стены и которым, казалось, сильно мешали их хвосты; слоны, которые, выставляя нагоказ свою силу, важно расхаживали, неся на своих спинах целые горы; короче, это был необычайный и такой жуткий по виду зверинец, что сами горожане не осмеливались больше ни войти в столицу, ни выйти из нее, опасаясь, что звери растерзают их.
Завершив это творение военного искусства, король перешел к смотру войск и не без гордости обнаружил, что он стоит во главе армии, состоящей из двух сотен пехотинцев и пятидесяти конников. Со столь внушительными вооруженными силами он полагал себя способным завоевать весь мир и стал без боязни ожидать нашествия принца Азора.
Тем временем Пьеро, в качестве главного стольника прислуживавший за королевским столом, стал все чаще, немея от восхищения, разглядывать прекрасное и чистое лицо принцессы Цветок Миндаля и получал от этого такое удовольствие, что в один прекрасный вечер почувствовал, как что-то тихо-тихо шевельнулось у него в груди, словно маленькая птичка проснулась в своем гнездышке; внезапно сердце его забилось так часто, а затем так сильно, что ему пришлось прижать руку к камзолу, чтобы оно успокоилось.
— Ну и ну! Ну и ну! Ну и ну! — вскричал он на разные лады, как воскликнул бы удивленный человек, чье удивление становилось бы все больше.
После этого восклицания он в глубокой задумчивости удалился к себе и всю ночь при свете луны бродил по дворцовым садам.
Я не знаю, дети мои, какая безумная мысль пришла ему в голову, но со следующего же дня он окружил принцессу еще более нежным вниманием и каждый день ставил на стол перед ней великолепный букет из цветов, только что срезанных в королевских оранжереях, и без конца украдкой поглядывал на юную принцессу, оставлявшую это без внимания; он был так задумчив, что, исполняя свои обязанности, стал допускать оплошность за оплошностью: то он уронил перечницу в суп сеньора Ренардино, то забрал у него тарелку, хотя тот еще не доел; в другой раз он вылил на спину его превосходительства целый кувшин воды, полагая, что дает пить королю, и, наконец, во время десерта уронил прямо на парик главного министра огромный пылающий плум-пудинг, облитый ромом, и это так рассмешило его величество, что, дабы он не задохнулся, пришлось срочно снять с него салфетку, которую он, по своему обыкновению, повязал себе вокруг шеи.
