– Не соглашайся, Стас! – крикнула опоздавшая Неля. – Эта кобыла тебе не подходит.

Гусаров беспомощно оглянулся на Дину в поисках поддержки, опасаясь напора энергичных девушек. Старая проблема школ и кружков бальных танцев – мальчиков и мужчин в них всегда был дефицит, еще с советских времен, и в нынешнее время положение не сильно изменилось. Между девушками существовала острая конкуренция.

– Вот, Стас, тебе другая, чтобы споров у нас не было, – строго сказала Дина и показала на стоявшую в углу еще одну девушку.

Она была ниже Стаса, пухленькая, томная, молчаливая. Насколько было известно Стасу, ее звали Маша, и она всегда была без партнеров, вечно стояла у стенки или искала такую же одинокую девушку, чтобы отработать движения в некоторых танцах, требующих работы в паре. Стас не хотел с ней танцевать. Скучная, неинтересная девушка, никакой внутренней симпатии, никакой искры. По крайней мере, с его стороны.

Постепенно зал заполнялся. Появлялись участники студии, в основном молодежь, по большей части девушки, но попадались и пожилые.

Среди танцоров был один мужчина, с седой шевелюрой, небольшого роста, на высоких каблуках. Его по-свойски звали Петрович. Он посещал бальные танцы с юного возраста и кумиром у него был Махмуд Эсамбаев, известный танцовщик. По словам Петровича, при любой возможности он посещал его концерты в Москве. Именно Эсамбаев говорил, что танцевать необходимо только на высоких каблуках, ибо походка от этого только улучшается. Петрович всю жизнь следовал его советам.

У него не было постоянной пары и сегодня, увидев, что у Стаса появилась другая партнерша, он подошел к Ладе, которая была выше Петровича на полголовы. Но его это не смутило. Лада, по всей видимости, успокоилась – хотя нынешний партнер ее и не совсем устраивал, а Неля, зло нахмурившись, отошла от них подальше, в другой угол танцзала.

«Сегодня будем разучивать румбу, – объявила Дина, встав в центре. – В переводе с испанского это слово означает «путь». Партнеры двигаются плавно, без рывков, с чувством. Начнем с разминки. Пройдитесь по залу, держите спину прямо. Смотрите, как я это сделаю».

Дина пошла вперед, потом развернулась и пошла назад, немного отклоняя спину, плавно покачивая руками и выгибая ноги, похожая на прогуливающуюся у озера длинноногую цаплю.

«Теперь вы!» – приказала она своим ученикам.

Зазвучала музыка, Стас, вместе со всеми принялся вышагивать по залу, стараясь точно повторить движения Дины. Так продолжалось некоторое время, потом разминка закончилась, и Дина начала показывать другие движения румбы – покачивание на бедрах, сольное ведение партнерши.

«Покачивайтесь плавнее на ногах, вращаем бедрами! – командовала Дина. – Представьте, что вы тростник на воде, медленно, медленно двигайтесь вправо и влево».

Латиноамериканские танцы сами по себе были быстрыми, ритмичными, несущими скрытую сексуальную энергию, а румба, своей страстной музыкой, выражающей страдания любви, только усиливала этот эффект. Стас ощутил некоторое волнение в крови.

Он посмотрел на Машу, которая, в свою очередь внимательным взглядом сопровождала все движения Дины. Лицо девушки было спокойно, безмятежно, только небольшой пухлый рот приоткрылся, обнажая ряд ровных белых зубов. «Корова!» – со злостью подумал Гусаров.

Потом, следуя указаниям Дины, пары начали двигаться.

Гусаров и Маша плавными шагами пошли рядом. Стас держал Машины руки, и они казались ему холодными, безжизненно-ватными. Словно он пытался танцевать с бесчувственной куклой.

«Вот хрень, надо попросить Дину заменить эту толстушку, – подумал он, – ей только со стулом танцевать!»

В свою очередь Маша очень волновалась – Стас был популярным молодым человеком в их студии. В отличие от студентов он хорошо зарабатывал, что можно было видеть по его дорогой одежде и повадках плейбоя. Он мог бы повести в бар несколько девушек сразу и там их кормить, поить за свой счет. От стареющих дядек его в выгодную сторону отличал возраст, поэтому ему не надо было пыжиться, изображать энерджайзер, как это пытались делать Петрович и ему подобные возрастные дядьки.

Стас был веселым и остроумным, с ним не было скучно. Многие девушки хотели бы познакомиться с ним ближе, и Маша не была исключением. Быть в паре с Гусаровым, в ее понимании, все равно, что танцевать с известными актерами Безруковым или Хабенским, или публичным человеком вроде олигарха Прохорова. Она волновалась, трепетала внутри и была скована.

Вместе с тем, Маша чувствовала, что не нравится Стасу, что он недоволен, как она ведет себя, как движется в танце, как улыбается ему. Ей казалось, что улыбка у нее жалкая, растерянная. «Я же не такая, – в смятении думала она. – Я же не скучная, не ботаник! Пусть он меня спросит о чем-нибудь, пусть только заговорит! Тогда увидит!».

Но Гусаров, ни о чем не спрашивал, он выполнял фигуры румбы, разные формы движения этого танца от имитации объятий до раскрытия, закручивал Машу по спирали, высокого поднимая ее руку, проделывая это с отрешенным, холодным лицом.

«Я ему в тягость, – продолжала думать Маша. – Он меня стесняется, что я такая. Конечно, где мне до Лады? Она худая, стройная, со мной не сравнить. Почему у меня такое уродское тело?»

Она перепробовала много диет, сидела на кефирной, на кремлевской, на протасовской, но помогало мало. Несколько килограмм сброшенного в мучениях веса, через какое-то время вновь неизменно восстанавливались, как у ящерицы вырастал скинутый хвост. Один ученый говорил о способности человеческого тела к регенерации, восстановлению тканей, костей, мышц. Видимо регенерацией обладал и жир, откладывающийся у нее на бедрах и животе.

Небольшое улучшение в битве за вес произошло, после того как она стала ходить в студию бальных танцев. Интенсивное движение, небольшая нагрузка позволили без диеты похудеть на пару кило. Так у нее появилась надежда. И все же, судя по лицу Стаса, до идеала ей было еще очень далеко.

После окончания занятий, они разошлись в разные стороны, сильно разгоряченные румбой, вспотевшие. Надо было переодеться. Обычно, когда люди делают что-то вместе, между ними возникает некая общность – партнеры делятся впечатлениями, советами, пожеланиями о том, как лучше его, это дело, исполнить. За все это время, что Гусаров провел с Машей в танце, он не сказал ей ни слова, не сделал замечания, не похвалил, не попросил ее телефон, словно провел время с механической куклой для танцев. Это было обидно.

Маша, закусив губу, села на стул и начала переобуваться, глубоко задумавшись.

В это время Стас, бросил свою танцевальную обувь в сумку и вытащил телефон, чтобы позвонить Вадиму и предупредить, что приедет через полчаса.

К нему подошла Дина.

– Зря ты так, – сказала она, глядя в его наглые карие глаза, обрамленные рыжими ресницами. – Я говорю про Машу. Она девушка хорошая, мне кажется лучше, чем твои предыдущие партнерши. Не смотри, что фигурой не вышла, некоторым, наоборот нравятся полненькие.

– Не мне! – бросил Стас, закидывая ремень сумки на плечо.

– Главное, чтобы человек был хороший! – пожала плечами Дина. – Ты же знаешь, бывает красотка – мужики за ней табунами, а она такая стерва!

– Ой, Дин, не говори банальностей, жизнь и так полна ими. Задолбало уже!

Он думал, что ему, в сущности, нет никакого дела до Машки. У него девиц симпатичных, у которых ноги от ушей, в каждом салоне полно. Зачем же ему тратить время на эту? А у Дины, наверное, крыша поехала, раз хочет впарить ему эту телку.

Стас холодно попрощался, вышел из колледжа и сел в свою машину – черную «БМВ». Изделия немецкого автопрома он предпочитал всем остальным: и «японкам», и «француженкам», и, тем более, «кореянкам». В этой машине, несмотря на сложную езду по московским улицам, Гусаров не сильно уставал, откидываясь назад, на мягкое кожаное сиденье. «Немец» был комфортным и солидным, полностью соответствовал его статусу.