– Олег Егорьевич, я знаю, что обещал оставить Вам номер своего телефона в салоне, но решил, что более разумно будет позвонить, так как сами Вы все равно не удосужитесь. Можете сохранить мой номер и звонить в любой момент. Буду я Ефремом Тимофеевичем, но Вы все равно забудете, потому я напомню в следующий раз. Пока назовите меня «Адвокатом». Вы ведь все равно так и планировали сделать, верно? – ответить он не дает, и продолжает: – Также, в дополнение к лимузину, Ваш отец завещал Вам мои услуги. Вернее, так – он проплатил мои услуги на сто лет вперед, включая различные экстренные ситуации, премиальные и внеурочные.
Олег хмурится.
– Зачем мне?..
– …помощь адвоката? – заканчивает он вопрос за Олега. – Случаи бывают разные. К тому же, я не только адвокат. Через меня Вы можете решать практически любые Ваши проблемы и улаживать любые вопросы. Как, например, проблема с успеваемостью. Сегодня ночью я ознакомился с Вашими успехами, и знаю, что Вам грядут несколько перециклов.
Олег сглатывает. Ему становится страшно. Этот человек, кажется, знает о нем действительно все!
– Можете не беспокоиться на этот счет. Уже с утра я созвонился с Вашим ректором и все уладил. Это лето Вы проведете дома… если, конечно, пожелаете.
– Вы сейчас шутите, да? – его сердце забилось чаще, когда мужчина заговорил о том, что проблемы с учебой улажены. Он и правда должен был остаться на перепрохождение целых четырех дисциплин, прекрасно это понимал и готовился морально. Но…
Но!
Если этот дедок и правда уладил его проблемы с учебой… постойте! Зачем ему это делать?! Он что, действительно купился на эту историю с умершим папочкой и оставленное наследство?!
– Олег Егорьевич, Никита Максимович Вам еще не звонил?
Еще один удар под дых. Этот дедок знает непозволительно много. И, пусть это уже не секрет, однако Олег все еще не может перестать удивляться.
– Мой брат? Зачем ему мне?..
– Как я уже говорил, Олег Егорьевич, вчера – примите мои соболезнования насчет Вашей матери.
Олега прошибает холодный пот, а волосы на затылке словно наэлектризовываются. Как и волосы на предплечьях.
– Что Вы?.. – пытается спросить Олег, но адвокат снова не позволяет ответить.
– Один совет, Олег Егорьевич – езжайте домой на лимузине. Просто садитесь в салон, и говорите, куда ехать. Он сам отвезет Вас.
«Аки ковер-самолет?» – проскальзывает у него в мыслях.
– Аки ковер-самолет, – произносит адвокат, и рука Олега начинает дрожать.
– Вы… кто? – происходящее начинает напоминать глупый сон.
– Ягужинский Ефрем Тимофеевич, бывший личный помощник Вашего отца, можно сказать, секретарь, адвокат и дворецкий в одном флаконе. Отныне – Ваш личный помощник, Олег Егорьевич. Я жду Вашего звонка.
Олег хочет оторвать мобильник от уха, но в динамике вновь раздается голос старика:
– Ах да! Олег Егорьевич! Все ритуальные услуги я, набравшись смелости, взял на себя. Цветы, гроб и вопросы транспортировки решены. Памятник будет готов прямо к похоронам.
– Каким?.. – шепчет Олег, хотя знает, что пытается сказать ему этот человек по ту сторону телефона, – каким похоронам?
– Примите еще раз мои соболезнования, – вновь произносит адвокат, и лишь затем связь обрывается.
Кажется, Олег стоит в одной позе, держа у уха телефон, целую вечность. Он знает, что должен позвонить матери, но не может этого сделать – его сковал страх. Он никогда раньше не задумывался, что может ее потерять. Не так скоро.
Телефон зазвонил сам. Прямо у уха.
«Максимыч», – подсказывают дисплей и улыбающаяся физиономия его брата в медицинском халате.
Никита Максимович Вам еще не звонил? – раздается голос адвоката в голове Олега.
В животе начинает крутить. Олег чувствует, что ему срочно нужно в туалет. Такое иногда случается у него из-за сильного волнения…
И сейчас волнение – очень сильное!
Он боится отвечать. Рука трясется. Он знает, что скажет его брат. Нет, он не может этого знать…
Но он знает!
Не хочет в это верить, но он знает!
– Никита? – отвечает он, ощущая, как дрожит дыхание.
По ту сторону – молчание. Но не очень долго.
– Олег… – Никите тяжело, и Олег понимает, что это правда. Все, сказанное адвокатом, гребаная правда! – Олег, я…
– Мама?
Олег слышит, как голос брата срывается. Слышит, как он всхлипывает и шмыгает носом. И через несколько секунд плачет уже сам.
***
Олег забрался в лимузин, как только брат подтвердил его самые страшные опасения. Он не хотел реветь на улице, а еще хотел покричать. Громко покричать.
И это он с успехом сделал в шикарном салоне его нового автомобиля. Алкоголя в баре и правда было предостаточно. Как раз хватило для того, чтобы заглушить ту боль, от которой внутри все словно разрывалось.
– Как это произошло? – спрашивает он брата, лежа на мягком сидении лимузина. В левой руке он держит недопитую бутылку дорогущего коньяка, и пялится в потолок. Комната слегка ходит кругом, когда он пытается сместить взгляд, и потому сейчас он старается смотреть в одну и ту же точку.
– Думаю, сердечный приступ… вскрытия еще не было.
– Она жаловалась на сердце?
– Нет, но… она легла спать… а утром… уже не проснулась… я не сразу понял, что она… не спит… приехал на обед, стучался, она не открывала. Открыл своим ключом… смотрю – она все еще в постели. Думал, может, приболела… решил потрогать лоб…
Голос брата снова срывается.
– Я приеду, – обещает Олег и нажимает на красный круг, чтобы прекратить звонок.
Делает глоток из бутылки.
– Ну что, ковер-самолет, поехали? – произносит Олег, хотя на самом деле попросту издевается. Он не верит, что автомобиль сам тронется и куда-то поедет… если, конечно, этот самый адвокат не сидит в кабине водителя, которая ограждена от салона твердой перегородкой. В одном из фильмов он видел, что между водителем и пассажирами есть стекло, которое может опускаться и подниматься, но тут такого не было. Странно спроектированный лимузин, похоже, даже не подразумевал общение водителя и пассажира. – Вези меня в Нетлевск.
Нетлевск – родное село Олега. Именно туда беременная Олегом мать переехала с маленьким пятилетним Никиткой и осталась там жить. Этой деревни нет ни на одной карте, и про нее вообще мало кто знает. Даже в близлежащем городе. А ехать туда на поезде (на одном-единственном, идущем в том направлении) целых двадцать часов. Почти целые сутки! А потом еще полтора часа на автобусе, который идет до деревни всего раз в день – в восемь часов вечера. Именно поэтому Олег ездит в гости к матери и брату лишь на каникулах, оставаясь в столице даже на праздники.
Но только не сейчас – сейчас… сейчас иной случай…
Двигатель лимузина заводится. Очень тихо. И практически не слышим. И совсем не осязаем. Обычно машину начинает легонько трясти от работы двигателя, но только не этот лимузин. Он ожидал, что услышит, как потрясываются фужеры или бутылки в баре, но ничего этого нет.
И о том, что автомобиль уже едет, Олег догадывается лишь по меняющемуся пейзажу за окном.
Он садится и не может поверить, что не ощущает никакой инерции. Ничего. Он словно стоит на месте, но автомобиль едет. Он в этом уверен.
Вот автомобиль выезжает из двора и выезжает на дорогу. Они уже в городе. И даже при поворотах, которые неизвестный водитель совершает, кажется, весьма резко, тело Олега нисколько не наклоняется в противоположную сторону.
Он удивленно смотрит на бутылку спиртного, именно на него сетуя о столь нетипичных для него ощущениях. Сглатывает, и ставит бутылку на барный столик. Бутылка стоит как вкопанная. Словно примагниченная.
Никаких покачиваний. Даже фужеры, висящие над столиком ножками вверх нисколько не подпрыгивают и не кренятся в стороны.
– Что за хрень происходит? – спрашивает сам себя Олег, глядя в окно. Кажется, что он просто смотрит на экран, а вовсе не через стекло. Лишь так он мог объяснить необъяснимые для него ощущения.