- Да объясните мне толком, что случилось?
- Пока ничего, только догадки. Завтра обязательно приведёшь её ко мне, договорились?
- Простите, профессор, я должен ей позвонить.
- Вот это правильно, - донеслось из трубки за мгновение до того, как я нажал на рычаг телефона и набрал номер Лисницких. Долгие гудки, наконец, трубку подняли.
- Слава! - донёсся из трубки голос Лены ещё до того, как я успел вставить хоть слово. - Прости, Слава! Я тебя любила со школы. Прости и прощай!
- Что случилось? - попытался спросить я, но из трубки доносились лишь короткие гудки. Я снова набрал Лисницких, но никто не отвечал. Ничего не объясняя матери, я пулей выскочил из дому, понёсся к Лениному дому. Постучал, но дверь не открыли. Перелез через калитку, моим глазам открылась следующая картина: двери и окна открыты нараспашку, несмотря на то, что солнце давным-давно спряталось за горизонтом, вокруг крыши летали сороки. Без раздумий я ворвался внутрь, но там никого. У одного окна комком свалена женская одежда, трубка телефона свалилась со шкафчика, на котором стоял аппарат, и покачивалась на шнуре. Нужно было вызывать милицию, но первым делом я позвонил Яковлеву.
- Профессор, она пропала!
- Там много сорок, Слава? - вместо объяснений спросил профессор.
- Да причем здесь сороки?! Лена пропала!
- Я слышу, как они кричат. Уходи оттуда, скорее уходи оттуда, возвращайся домой, я подъеду так быстро, как только смогу!
Короткие гудки.
Слова профессора меня испугали - птицы действительно кружились повсюду. Одна из них села на подоконник, поглядела на меня особенно, почти по-человечески и закричала. Сам не знаю отчего, я пришёл в ужас, попятился к выходу, выскочил из дому, перепрыгнул через калитку, замер в нерешительности. Немного покружившись в небе, птицы улетели.
Вскоре подъехал Яковлев на своей "шестерке", начал меня расспрашивать, время от времени поглядывая по сторонам.
- Много было сорок?- постоянно повторял он вопрос.
- Много, - отвечал я и возобновлял свой рассказ. Выслушав меня, он нахмурился.
- Так что делать, профессор? Где Лену искать?
- Надеюсь, больше её мы не увидим, - пробормотал Яковлев. - Улетела она со своим шабашем.
- Что вы несёте! - не сдержался я.
Яковлев с укоризной посмотрел на меня.
- Возвращайся домой, Слава, и позабудь о своей подруге. Если расскажу всё, как есть, не поверишь.
- Да идите вы! - разозлился я, впервые открыто нахамив профессору. - Сразу надо было в милицию звонить.
- Завтра вернётся её отец и выяснится, что она давно предупреждала его о своём решении уехать из города на заработки. Где она сейчас он точно не знает, но скажет, что дочь созванивалась с ним. Скажу больше, завтра ты позабудешь о своих чувствах к Лене, и спокойно отнесёшься к её исчезновению.
Я ничего не ответил, отмахнулся и пошёл домой.
- Я позвоню завтра, - крикнул мне вслед Яковлев. - Тебе наверняка захочется извиниться.
На пределе слышимости он добавил:
- Жаль девушку, да тут мы бессильны.
Слова Яковлева оказались пророческими - Лену я больше никогда не видел и очень быстро о ней позабыл.
<p>
Рассказ одиннадцатый.</p>
<p>
После Троицы в четверг.</p>
Сиреневая полоска заката растаяла, последние робкие лучи солнца растворились в густой тьме. Ночь вступила в свои права. Кораблик месяца, отражаясь в водяной ряби, неторопливо переплывал через бесшумную пенистую реку. Камыши по-деловому кивали в разные стороны, стрекотали сверчки, ухали совы, урчали лягушки. В стороне от реки крюком изгибалась дорога. Бесцеремонно-наглая она рассекала заросли камыша и гордо убегала в гору. Пыль улеглась, выбоины сгладила тьма, сумев из уродливо-нескладной широкой тропинки сделать складную, по-девичьи прекрасную дорогу. Но вот вдали раздался шум мотора, грохот колёс, ругань водителя.
Мужчина за рулём новой "Волги" торопился, страшно нервничал, не понимая, что своим шумом нарушает установившуюся идиллию. Свет фар беззастенчиво выхватывал ямки и шрамы, а водитель клял последними словами, дорогу, камыш и реку. Гнать в кромешной темноте, проезжая незнакомый участок, он не решился. "Волга" плелась как черепаха, не поспевая за мерно бегущей рябью реки. Резкий поворот, глубокая впадина с правой стороны - переднее колесо автомобиля провалилось, через какое-то мгновение в яме оказалось и заднее. Водителя подбросило вверх, ремень безопасности впился в плечо и грудь, двигатель громко кашлянул, заглох. Мужчина повернул ключ зажигания - ничего. Он сжал кулаки, изо всех сил принялся бить в руль, несколько раз попал в клаксон, распугав птиц и лягушек.
Набрав полную грудь воздуха, мужчина взъерошил свои волосы и посмотрел в лобовое стекло. В свете фар кружились мошки, кроме их мерного жужжания да шума собственного дыхания, водитель ничего не слышал. Хотя... Нет, ничего, послышалось. Мужчина напряг слух и вроде бы различил задорный девичий хохот, шёпот, весёлый напев. Через мгновение звуки растворились, будто их и не было.
"Молодые гуляют", - решил водитель. Ему следует отыскать ребят, попросить о помощи. Всяко лучше, чем сидеть за рулём заглохшего автомобиля. Рассудив так, водитель открыл дверь, выбрался наружу. С реки потянула прохлада, голодные до крови комары устремились на голые руки и лицо. Отбившись, мужчина пошёл вперёд по дороге, пытаясь снова услышать смех и напевы. Вместо этого до него донёсся звук чьих-то торопливо-неуклюжих шагов. Водитель обернулся и зажмурился, не выдержав прямого света фар. Мужчина не сразу различил фигуру невысокого человека, кравшегося к нему.
