– Так, я сейчас в отдел. Пусть Андрей Леонидович выяснит, сколько у нас тут числится пропавших за последнее время. Может, гуль и не тот, кто нам нужен, но если есть гуль, то может быть и упырь, – я подкатила глаза, на его упыреманию, но он проигнорировал и продолжил: – Нужно отыскать сторожа. Наверняка знает что-то, не просто так же слинял ночью с работы. А ты пока найди информацию по гулям, все что сможешь. Ну и можешь поискать про тех, кто любит глаза, – вошел в командирский раж Марк, застегивая свою неубиваемую шинель.
***
Очень непривычное жилище Ясины меня озадачило. Теперь понятно почему Кощей просил выманить ее из дома. Ни один черт, да даже сам дьявол, не зайдет в церковь. Интересно, что нужно Кощею от Ясины.
Зайдя в церковь, я поразился от сочетания древности с цивилизацией. Внутри церковь являла собой одно большое помещение с огромными арочными окнами по всему периметру, кроме восточной стороны. На стенах местами еще сохранились росписи. Слева находилось что-то по типу кухни, с электрической плитой, маленьким урчащим холодильником советского производства и другой необходимой кухонной техникой – блага цивилизации. У северной стены выглядывала из-за ширмы узкая кровать. Вдоль южной стены по всей длине хаотично стояли деревянные высокие стеллажи, на которых в беспорядке лежали самые разнообразные книги вперемежку с какими-то коробками и шкатулками. Здесь встречались и старинные сказки, в которых еще не было цензуры, и различные рукописи на непонятных языках, и всевозможная научная литература. Восточная сторона пустовала. И хоть алтаря давно там не было и ничего о нем даже не напоминало, Ясина отгородила ее желтой лентой, запрещающей проход.
В центре комнаты стоял старинный дубовый стол, заваленный книгами и побрякушками, среди которых выделялся ноутбук. Возле стола стояло два потрепанных кресла и пара масленых обогревателей. По всему полу переплетались и путались провода удлинителей, в которые были подключены высокие абажуры.
Дверь в ванную комнату вела в совершенно другой мир. Светлый кафель, красивая сантехника, бойлер и даже стиральная машинка. Хотя бы здесь было тепло. Умывшись, я поднял глаза, рассматривая себя в зеркало. Оттуда на меня взглянул уставший мужчина с расцарапанным лицом. Густые черные волосы, широкие брови, почти черные глаза, которые изменили свой цвет после контракта с Кощеем. Я криво улыбнулся своему отражению. Сняв шинель, я поднял свитер, живот местами рассекали глубокие порезы, которые неприятно зудели.
Моя шинель была особенной, купленной на барахолке за сущие копейки. Попав под влияние какой-то старухи, я приобрел шинель чисто из жалости к бабуле, чтобы ей было что на пропитание. Старуха божилась, что шинель была необычной, заговоренной, спасшей ее отца на войне, а мужа на охоте. Я отнесся к этому скептически, пока в один день не надел ее на работу. Тогда я впервые встретился с нечистью. С вурдалаком. Я еще не имел представление о подробностях борьбы с ними, да и в принципе до этого не встречался с нечистыми. И даже не планировал этого делать. Но это случилось. И как бы ни трепал меня вурдалак, цепляя когтями и впиваясь сочащимися ядовитым соком зубами, шинель он не смог повредить. Только благодаря ей я не пострадал.
Однако бесы были настойчивее вурдалака. Они забрались под шинель, раздирая мое тело под ней. Уже в могиле я решился на сотрудничество с Ясиной, глаза которой зажигались солнцем в моменты, когда она видела нежить или сосредотачивалась. Лучше худой мир, чем хорошая война. Тем более, как оказалось, она знала намного больше, чем я мог даже представить. В этом утопическом городе, оставшемся в далеком прошлом, где по улицам бродила нечисть, где люди соседствовали с бесами, как само собой разумеющееся, – я нуждался в помощи.
Чай, который заварила Ясина, затягивал мои порезы. Пока я удивленно рассматривал этот феномен, Ясина делала вид, что ничего не замечает. Либо на самом деле не замечала. Интересно, если бы я не предложил ей перемирие, она дала бы мне тот же чай, или отравила бы?
Несмотря на ее вечно глуповатое выражение лица и детские поступки, я не мог понять ее равнодушие к смерти, к опасности. Она как будто не понимала всю серьезность. Или же, наоборот, слишком хорошо это представляла. Это настораживало.
С такими мыслями я поехал в отдел, по пути купив кофе, чтобы хоть как-то взбодриться после бессонной ночи. В отделе я столкнулся с участковым Южного района, который, стараясь слиться со стеной, проскользнул мимо меня к выходу.
«Этот-то тут что делает?» – промелькнуло у меня в голове. Кочмарина я застал в кабинете, зарывшимся в макулатуру, напротив пыльного темного монитора. Зависть о том, как ему тепло работается в отделе, быстро отлегла. Я ненавидел делать отчеты. А тут так вообще все еще царствовала ручная писанина. Единственный включающийся компьютер находился в кабинете у начальника отдела, который девяносто процентов времени вообще отсутствовал на работе, появляясь лишь для того, чтобы пропесочить своих подопечных.
– Здорова, – отсалютовал мне Кочмарин. – Нашли?
– Нашли, – кивнул я, протягивая ему второй стаканчик. – Да не то, что искали.
– Это как? – кряхтя, забрал он кофе.
– Гуля нашли. Упыря не нашли. Но одно другого не отменяет.
– Что за хрень, этот гуль? – хлюпая кофе, уточнил он.
– Да черт его знает. Ясина говорит, тот же мертвяк, но жрет исключительно мертвых. Там нужно криминалистов отправить, на Отроженское кладбище, пусть соберут все, что найдут. И сторожа нужно разыскать, – присаживаясь на диван, ответил я.
– Хорошо, разберусь, – почесав лысеющий затылок, сказал Кочмарин. – А Ясина как? Сработались?
– Пусть будет, – обрадовал я его.
– Я же тебе говорил. Незаменимый она человек. Кладезь!
– Что тут нового? Узнали что о девушке? – сменил тему я, не желая обсуждать эту незаменимую девчонку.
– Токарева Ангелина Андреевна, двадцать три года, – сверяясь с бумагами, начал он. – Училась в ГГУ, педагогический факультет. Последний год. После выпуска собиралась замуж. Семья хорошая, интеллигентная. Живут тихо, конфликтов не вызывают и сами в них не влезают. Родители не слышали ни о врагах, ни об угрозах. Уверены, что все любили их дочь.
– А жених что?
– Жених в Москве в командировке, проверили уже, – недовольно скривился следователь.
– А что же она делала ночью на улице?
– На дне рождения подруги была. Опросили всех, кто там был. Ничего особенного. Ушла в полдвенадцатого домой. По имеющимся камерам от подруги отследили, что в сторону дома шла одна, преследования не было. Но всех, кто был на дне рождения, все равно проверяют.
– Связи опять нет с предыдущими?
– Вообще. Ничего. Кроме это, конечно, района проживания, – развел Кочмарин руками.
– Возраст, – подумав, сообразил я. – Возраст у них одинаковый. И цвет волос.
– Возраст – да. Цвет волос – может. Но типаж и телосложение у них разные. И социальный статус. Первая же так вообще падшей была, поэтому нам не сразу дело и передали.
– Да уж, – растянул я. – А что здесь делал участковый тот, как его вообще зовут?
– Виктор Сергеевич Скоморохов. Вообще, слов нет! – перешел на возмущение Кочмарин. – Он это, оказывается, живет с ней в одном доме. Соседи! Он эту Ангелину Андреевну чуть ли не каждый день видел. Но ничего не сказал. Вот и вызывал его на разговор. Бестолковый парень.
От такой информации я подавился терпким кофе, пролив часть на себя.
– Что? – откашливаясь, прохрипел я. – И что он?
– Сказал, что не подумал, а потом как-то некогда было.
– Идиот!
– Согласен. Я ему это, проволочку устроил, – я скривился, не представляя, как этот мягкий следователь мог на кого-то ругаться. – Но к делу он не причастен все равно. Нужно искать этого вашего упыря, или того, другого.
– Ладно, я к нему сам еще зайду. Поговорю.
– Да, может, не стоит, я уже разобрался, – с надеждой спросил следователь.
– Стоит. Еще как стоит, – обрубил я грубо. – Он на месте косячил не по-детски. А теперь еще, оказывается, и знал ее. Он же не продавец в ларьке. Он должностное лицо. Еще не известно, как он на первых двух местах себя вел.
